Книга Тебе Не Спрятаться..., страница 41 – Надежда Жирохова

— Ты ревнуешь, ущербная.

— Ты слишком много думаешь о себе, и тогда в душе я не смотрела на тебя, ты мне был до такой степени противен, что меня чуть не стошнило, когда я случайно оглянулась.

Его глаза сощурились, в дверь снова постучали.

— Иди открой своей подруге, она тебя потеряла, боюсь всю ночь будет ходить около моей двери.

— А ты здорово изменился, зубки выросли, мне даже это больше нравится.

Он угрожающе приблизился. Бесцеремонно, вплотную.

— Не вторгайся в мое личное пространство, — говорю я.

— Иначе что?

Я замолчала и выдала первое, что пришло в голову.

— Иначе я позвоню своему парню, и он с тобой разберется.

Господи, что я несу?

Ростик напрягается, взгляд стал колючим, глаза резко потемнели.

— И кто же он? Я хочу с ним лично познакомиться. Кто может на тебя повестись?

Ростик смеется, а у меня рука чешется залепить ему громкую пощечину.

— Лиля, Росс, вы тут, — доносится из коридора.

— Иди к черту, Меркут, — говорю я.

— Ты тоже Меркут, не забывай об этом.

Он отпускает мою прядь и разворачиваясь уходит, поднимая средний палец у себя над головой.

— Урод, — шепчу я ему в спину.

Он лишь смеется.

Щелчок, и Ростик открывает дверь.

— Ростик, вы долго, — доносится с той стороны, — чем вы занимались?

Я подхожу к двери с целью ее закрыть и вижу, как Ростик со всей силой впечатывает Лилю в стену и жадно целует.

Не знаю, что ощущаю в этот момент, обиду или презрение.

Пусть оба идут к черту. Со всей силы захлопываю дверь так, что стены дребезжат, и бегу в душ. Нужно смыть с себя его отвратительный запах.

— Завтра я буду выступать с защитой проекта, тебе нужно выведать информацию и передать мне то, что подготовили Меркуты.

Я разглядываю края драпированной салфетки и затем медленно поднимаю взгляд на Эдика.

— Как я это сделаю? Его ноут у него в номере, я просто так не смогу туда попасть.

Эдик достает из кармана флешку и протягивает мне.

— Ты должна попробовать, отвлеки его, это наш единственный шанс быть на шаг впереди.

Я сжимаю салфетку со всей силы, так что белеют костяшки, и бросаю ее на стол. Беру флешку из рук Эдика и ощущаю дикое волнение.

— Ты говорил с родителями? Выяснил что-нибудь?

Эдик делает глоток кофе и смотрит на меня исподлобья.

— Мои люди выясняют все обстоятельства, но одно могу сказать точно, отец и мать никогда бы не отдали своего ребенка. Они не такие, тут замешано что-то криминальное.

После его слов мне становится нехорошо.

— Ты думаешь, что они меня украли? Вернее подменили?

— Если это на самом деле так, то Меркутам придет конец. Начнутся разборки и они потеряют все.

Я не знаю почему, но после его слов сердце тревожно сжалось.

— Роды моей матери проходили позже на неделю и роддом находился в другой части города. Ребёнок оказался мертвым. Я не знаю, как они это могли провернуть, но по документам все чисто. Тебя передали усыновителям у Марии Когут, она очень много пила и сейчас ее судьба неизвестна. По слухам она после родов отказалась от тебя и уехала в неизвестном направлении.

— Я уже ничего не понимаю.

— Тебе и не нужно, я этим сам займусь. Для начала нам нужно разыскать Марию Когут, а дальше будет все более понятно.

— Где она жила?

— На Рыбацкой, как раз рядом с Шанхаем. Дом в плохом состоянии и сейчас там никто не живет.