Книга Огненные сердца. Все, что осталось от нас, страница 50 – Кира Сорока

Мне плевать, была ли в кабинете училка.

— Егор! – Алина догоняет меня в коридоре.

Разворачиваюсь к ней и прошиваю взглядом. Ком в горле мешает говорить, поэтому я просто смотрю ей в глаза. Подбородок Алины дрожит. Видимо, мой взгляд пугает.

— Идем. – Беру ее за руку и тяну за собой по коридору.

Алина сопротивляется, упираясь ногами в пол.

— Что происходит? Егор!

Я молчу.

— Егор, объясни, пожалуйста!

Сильнее сжимаю зубы.

Свернув в левое крыло, пинаю все двери по очереди. И плевать, что за одной из них идет урок. Когда нахожу свободный класс, затаскиваю Алину внутрь и скидываю оба рюкзака на пол.

— Егор, ты меня пугаешь… – шепчет она.

Схватив ее за талию, рывком сажаю на парту. Протиснувшись между ног, прижимаюсь к ней всем телом. Алина начинает дрожать. Ее ошеломленный взгляд не отрывается от моих глаз.

— Егор?

— Просто заткнись… – цежу, почти не разжимая челюсти.

Положив руку на затылок, притягиваю Алину ближе и, поймав ртом ее испуганный возглас, жестко впиваюсь в губы.

Я ничего не понимаю. Егор так груб. Его рот буквально пожирает мой. Рука на затылке – словно стальные оковы. Пальцы второй больно вдавливаются в спину. Его крепкое накачанное тело способно меня раздавить, и я уже задыхаюсь от нехватки воздуха.

— М-м… Егор!.. – пытаюсь что-то сказать, но выходит только невнятное мычание.

Гроз не обращает на него никакого внимания, но, видимо, все же осознает, что делает мне больно. Его поцелуй вдруг становится другим. Напористым, но не пугающим. Горячим, влажным, глубоким…

Видит бог, я не понимаю этого парня… Хотя очень хочу понять!

Мое тело снова начинает жить отдельно от сознания. И если разум испуганно вопит, что есть какой-то подвох в действиях Гроза, то тело уже расслабилось и сдалось.

Я отвечаю на поцелуй. Черт возьми! Я отвечаю на этот сумасшедший поцелуй! А когда его руки перемещаются на щеки и большие пальцы принимаются поглаживать их, из меня вырывается тихий всхлип. Бабочки внизу живота бешено бьют крыльями. Мурашки бегут по позвоночнику.

Это все неправильно! Мы ушли с урока. Ведем себя непристойно! Но рядом с Егором мне плевать на правила.

Обвиваю руками его шею и притягиваю к себе. Егор на секунду тормозит, давая нам обоим глотнуть немного воздуха, а потом снова впивается в мои губы. Его руки скользят вниз, на бедра, сжимают их сквозь джинсы. Егор заставляет обвить себя ногами и прижимается ко мне еще теснее.

Я чувствую его нестерпимо остро. Почти до испуганного обморока. Его руки возвращаются к моей талии, и я слишком поздно понимаю, что мой свитер ползет наверх. Кожа покрывается мурашками от прохладного воздуха.

Я отстраняюсь от Егора.

— Что ты…

Но договорить не успеваю. Егор резко срывает с меня свитер и отбрасывает в сторону. Его взгляд пылает… ненавистью! Теперь я отчетливо считываю это.

Егор вновь хватает меня за затылок и притягивает к себе. Встретив сопротивление, начинает целовать силой, прикусывая губы, шею и плечи. Кажется, он не остановится, даже если я начну кричать и звать на помощь.

Что с ним такое? Господи! Что происходит?

Из моих глаз катятся слезы. Осознание того, чего именно Егор добивается, до боли сжимает горло. Изо всех сил давлю руками в его грудь, отталкивая.

— Отпусти… отпусти!

Егор наконец отстраняется и смотрит на меня сверху вниз. Его руки опускаются на мои плечи. Яростный взгляд прикован к моим влажным глазам.