Книга Огненные сердца. Все, что осталось от нас, страница 124 – Кира Сорока

— Понимаю… понимаю… Конечно, не делала. – Егор вытирает слезы с моих щек, вновь становясь самым чутким в мире парнем. – Он просто ублюдок, который решил заполучить чистую девочку.

— Нет! – я отчаянно качаю головой. – Со мной что-то не так. Ты из-за меня постоянно попадаешь в беду.

— Нет. Нет, молчи. – Он на миг касается губами моих губ. – Это просто истерика и желание меня защитить. Не надо, мышка. Я и до тебя был таким. Но я исправлюсь, клянусь! А тебе не стоит мне больше врать.

— Ты действительно способен меня ударить?

— Господи… Конечно, нет. – Он вновь целует меня. – Я сказал так, чтобы ты ушла.

— А я соврала, чтобы ты не навредил себе. И знаешь что, я и дальше буду врать, если это поможет уберечь тебя от самого себя.

Он вжимается лбом в мой лоб. Мы пристально смотрим друг другу в глаза, и Егор хрипло шепчет:

— Хорошо.

Хлопает подъездная дверь. Мы оба поворачиваемся на этот звук. Лицо папы буквально бордовое и пышет гневом.

Ну вот. Еще один человек, которому постоянно достается из-за меня.

— Ладно хоть нашлась! – выплевывает он, убийственным взглядом просверливая во мне дыру. – А ты, – он смотрит на Егора, – быстро отпустил мою дочь и пошел вон отсюда!

Но Егор и не думает меня отпускать.

— Вы не понимаете, о чем просите, – с дерзкой улыбкой смотрю в глаза Столярову. Губа лопается, простреливая болью, но я терплю. – Я не могу без нее, а она – без меня. Просто примите это, и все!

— Грозный, давай только без полемики! – рубит ладонью воздух Столяров и подходит ближе. Смотрит на Алину: – Ты понимаешь, что я уже позвонил в полицию, обзвонил все больницы и почти принялся за морги?

— Ну пап!.. – Алина делает бровки домиком, пытаясь его пронять. Не получается.

— Не «пап»! – рычит он и тычет пальцем мне в плечо. – Вот этот идиот позвонил и взбаламутил меня. Искал тебя, когда сам должен был быть с тобой! И главное, ничего ведь не объяснил! А твой телефон отключен. Ты смерти моей хочешь, да?

— Пап, прости, – с растерянным видом Алина достает телефон. – Я тебе все сейчас объясню.

— Дома, – отрезает он. – Все, пошли.

К счастью, он не пытается силой увести ее, потому что сейчас я бы точно оторвал ему руку.

Игнорируя недовольное лицо Столярова, сжимаю мышку в объятиях и припадаю к ее нежным губам.

Какой же я все-таки идиот… Угрожал ей, придурок! Из-за своей психованности и вечного хаоса в башке я мог ее потерять!

Нет! Никому не отдам!

Алина уворачивается от поцелуя, легонько стукнув меня по плечу. Ей, конечно, неловко показывать отцу, насколько мы близки.

— Алина, я жду! – рявкает Столяров.

Наверное, я могу его понять, он беспокоится о дочери. Но он, черт возьми, тоже отпустил ее на этот проклятый банкет!

Алина нехотя отстраняется. В ее глазах – сожаление и обещание, что завтра у нас будет новый день.

— Подожди! – спохватываюсь я. Срываюсь к машине, достаю корзину с цветами и с невозмутимым видом иду к подъезду вместе с Алиной.

— Я донесу до квартиры, – заявляю ее отцу.

— Это тебе на банкете подарили? – разворачивается Столяров к дочери.

— На этом банкете ей могли подарить только интим и всякую грязь! – Меня вновь потряхивает.

— Нет, пап. Это Егор мне подарил, – быстро вклинивается Алина и сама открывает подъездную дверь.

Мы с трудом впихиваемся в лифт, поставив корзину в центре. Здесь яркое освещение, и теперь Столяров отлично видит мое лицо.