Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 28 – Ника Лето

Затем его руки сжимаются сильнее на моей талии. Он наклоняет голову, и его губы касаются моего виска.

— Наконец-то. Я думал, ты уже не сделаешь этого, — хрипло произносит он у самого моего уха.

И прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, объяснить зачем вообще ворвалась в его кабинет… его губы накрывают мои.

Шереметьев врывается в мой рот так твёрдо и уверенно, будто имеет на это полное право. И я… мгновенно таю от его напора. Чёрт побери, я тону в этом море. В сладком, солёном, запретном. Ммм… ну почему он такой…

Этот поцелуй заполняет всё, заглушая панику и голос разума. Я отдаюсь в его власть, мои пальцы уже тянутся к его плечам… Но где-то на самой глубине, как сигнал бедствия, пробивается крик сестры.

«Я боюсь!».

Блин, что я творю, а?

Я отталкиваю его с силой, на которую сама не рассчитывала. Он отступает на шаг, удивлённо поднимая бровь. Губы его блестят. Мои, наверное, тоже. После такого-то смачного, вкусного, умопомрачительного поцелуя…

— Я… я вообще не это имела в виду! — выдыхаю я, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли. Чёрт. Ненормальный босс, постоянно он меня с толку сбивает. Решил, что я добровольно к нему в объятия лезу. — Я не для этого…

— Ты врываешься ко мне в кабинет второй раз за вечер, — перебивает он, и его губы расползаются в порочной ухмылке. — И ты хочешь сказать, что это не ради моего внимания? Хватит уже играть, Женя. Ты прекрасно знаешь, что происходит.

Он прав. Чертовски прав. Я веду себя… странно. Со стороны всё именно так и представляется. Но если первый раз я действительно поступила неразумно, это всё виноваты были нервы, то сейчас я вообще и не думала о нём в таком контексте.

Я отступаю ещё на шаг, качаю головой. Губы горят от его прикосновения. Всё тело кричит о том, чтобы вернуться в его объятия. Но мозг уже соображает. Я боюсь за Еву.

— Мне нужно ехать, — говорю я твёрдо. — Я пришла сказать только об этом. У моей сестры… проблемы. Бывший парень, пьяный, ломится в дверь. Она там совсем одна. Я не могу её бросить.

Шереметьев смотрит на меня несколько секунд, его лицо становится непроницаемым. Потом, не говоря ни слова, он поворачивается к своему столу, хватает с кресла пиджак и набрасывает его на себя. Затем одним движением захлопывает крышку ноутбука.

— Что вы делаете? — спрашиваю я растерянно.

— Еду с тобой, — заявляет он просто, проверяя карманы пиджака в поисках ключей.

— Но… Кирилл Захарович… вы не должны… Это мои личные проблемы…

Он подходит ко мне вплотную, от чего моё сердце подпрыгивает в груди. Смотрит так, что я готова согласиться на всё. Ну почему у этого мужчины такая энергетика, что сопротивляться практически невозможно, а?

— Слушай внимательно, — он так говорит, что я забываю как дышать. — Успокаивать пьяного дебошира — это мужское дело. Я разберусь. Ты позвонишь сестре, скажешь, что мы уже в пути.

Возражать бесполезно. Это не предложение. Это решение. Я киваю, чувствуя странную смесь протеста и облегчения. Я буду не одна в этой безумной ситуации и… это приятно. Очень приятно, когда кто-то готов взвалить на свои плечи твои проблемы.

Мы молча спускаемся вниз. Я впервые в жизни сажусь в его машину. Тёмный, мощный внедорожник пахнет кожей, кофе и его парфюмом. Я пристёгиваюсь, сжимая телефон в руках, и пытаюсь не смотреть на его профиль, освещённый тусклым светом зимнего вечера. Начинается лёгкий ледяной дождь, и стёкла быстро покрываются мутной плёнкой.