Книга Сорок оттенков свободы, страница 38 – Диана Эванс

— Вера, — сказал он. Голос был хриплым. — Ты…

— Я люблю тебя, — повторила я. — Я не знаю, правильно это или нет. Но сейчас, в эту минуту, я люблю тебя. Так сильно, что мне страшно.

Он отстранился, взял моё лицо в ладони. Его глаза блестели в полумраке кухни.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Я думал, что не смогу это сказать и что ты не готова услышать, но я люблю тебя с первого дня. С того момента, как ты стояла на террасе и смотрела на лес. Я понял, что пропал.

— С первого дня? — переспросила я. — Ты не мог меня знать.

— Я знал достаточно. Я знал, что ты настоящая. Это больше, чем я видел в ком-либо за всю жизнь.

Я смотрела на него и не верила. Не потому, что он врал, а потому, что я не привыкла верить в такие слова.

— Поцелуй меня, — попросила я.

Он поцеловал. Мы стояли на кухне, обнявшись, и я чувствовала, как страх внутри меня становится всё меньше. Он не исчез. Наверное, не исчезнет никогда, но он стал меньше. Настолько, чтобы я могла дышать.

— Пойдём спать, — прошептал он.

— Возьми свитер, — сказала я. — Я хочу надеть его завтра.

— Завтра?

— Да, я хочу быть цветной.

Он улыбнулся, взял коробку, и мы пошли в спальню.

Я лежала в его руках, слушала его дыхание и думала о том, как изменилась моя жизнь за две недели. Две недели назад я была серой мышью на свадьбе собственной дочери и боялась смотреть людям в глаза, думала, что жизнь закончилась.

А сегодня я сказала «я люблю тебя» мужчине, который подарил мне розовый свитер. И это было только начало.

Глава 21

Я проснулась от того, что солнце светило прямо в лицо.

Это было странно. Обычно я просыпалась от будильника, от шума машин за окном, от того, что соседи сверху начинали сверлить ровно в восемь. Но здесь, в его доме, в его постели, было тихо и спокойно. И солнце лезло в окно так нагло, будто имело на это полное право.

Я потянулась, чувствуя, как мышцы приятно ноют. Вчера мы долго гуляли по лесу после той поездки к друзьям. Максим показывал мне свои любимые места — тропинку, которая выходила к озеру, старую сосну с раздвоенным стволом, поляну, где, по его словам, росли самые вкусные грибы. Я слушала, смеялась и глубоко вдыхала свежий воздух.

Рядом никого не было. Я повернула голову, на подушке осталась вмятина, но самого Максима уже не было. Я прислушалась. Из кухни доносился шум — что-то гремело, звенело. Я улыбнулась. Он пытался приготовить завтрак. Судя по звукам, не очень успешно.

Я встала, накинула халат и пошла на кухню.

Максим стоял у плиты в одних джинсах, босиком, с закатанными рукавами. Перед ним на плите дымилась сковорода, рядом на столе лежали скорлупки от яиц, кусочки хлеба, открытая пачка масла. Он пытался перевернуть яичницу лопаткой, но она разваливалась на части.

— Ты чего делаешь? — спросила я, прислонившись к косяку.

Он обернулся. На лице было выражение крайней сосредоточенности, которое сменилось облегчением, когда он меня увидел.

— Завтрак. Хотел сделать сюрприз.

— Сюрприз удался, — я посмотрела на сковороду. Яичница напоминала результат научного эксперимента. — Что это?

— Яичница с помидорами.

— Это яичница с помидорами?

— Ну, может, она не очень красивая, но вкусная, наверное.

Я подошла, выключила плиту, взяла лопатку и за пару движений привела яичницу в порядок. Желтки остались целыми, белок перестал разбегаться по всей сковороде.