Книга Сорок оттенков свободы, страница 20 – Диана Эванс

— Не знаю, — сказала я наконец.

— Вот, — кивнул Максим. — Ты не знаешь, уважает ли тебя дочь. Но ты точно знаешь, что она хочет, чтобы ты была удобной. И ты пытаешься ей это дать. Год пытаешься. И что? Ты стала счастливее?

Я молчала.

— Ты стала счастливее, Вера? — повторил он.

— Нет, — выдохнула я.

— А вчера, когда мы были на террасе? Когда танцевали? Когда ты сказала, что хочешь меня? Ты была счастлива?

— Да.

— Тогда, может быть, стоит перестать пытаться быть удобной для всех и начать быть счастливой для себя?

Я смотрела на него и чувствовала, как в груди поднимается что-то тёплое. Я начинаю чувствовать надежду. Опасную, хрупкую, такую, которую я не позволяла себе уже очень давно.

— А если я выберу себя, то я потеряю дочь? — спросила я.

— А если ты выберешь не себя, ты потеряешь себя и дочь всё равно потеряешь, потому что она будет видеть перед собой не живую мать, а тень.

Я отвела взгляд потому что он был прав и эта правота была болезненной.

— Ты всегда такой умный? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал легче, чем было на самом деле.

— Нет, просто я умею видеть то, что у тебя перед глазами, а ты почему-то не видишь.

— И что же я не вижу?

— Что ты потрясающая женщина. Что ты заслуживаешь счастья. Что возраст это всего лишь цифры, которые ничего не значат, если человек чувствует. Что твоя дочь, какой бы она ни была, не имеет права указывать тебе, как жить. Что ты имеешь право на ошибки, желания, любовь и на новую жизнь.

Я слушала его и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Не те, которые я сдерживала вчера, стараясь быть сильной, а другие. Освобождающие что ли.

— Я боюсь, — прошептала я.

Глава 11

— Я знаю.

— А если ты… если ты уйдёшь? Если я останусь одна, и без дочери, и без тебя?

Он взял моё лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза.

— Я не собираюсь уходить, но я не могу обещать тебе вечность, Вера. Никто не может. Я могу обещать только одно: я буду рядом, пока ты хочешь, чтобы я был рядом и я не брошу тебя. Не сделаю больно, не скажу, что ты «исчерпала себя». Потому что ты неисчерпаема. Ты женщина, вы все — неисчерпаемы.

Я заплакала. Слёзы текли по щекам и я не вытирала их. Он тоже не вытирал, просто держал моё лицо в ладонях и смотрел.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказала я сквозь слёзы. — Я не знаю, как посмотрю в глаза дочери. Я не знаю, что скажу себе, когда вернусь домой, я ничего не знаю…

— Не надо знать всего сейчас, — перебил он. — Давай просто проживём этот день, а завтра следующий. И так, пока не перестанем бояться.

— А мы перестанем?

— Я уже перестал и ты тоже перестанешь.

Я посмотрела на него. На его лицо, ещё немного сонное, с лёгкой щетиной, которая за ночь стала жёстче. На его серые глаза , спокойные, уверенные и губы, которые улыбались мне и эта улыбка была только для меня.

Я потянулась и поцеловала его сама.

Не потому, что он хотел и что так надо, а потому, что я хотела. Впервые за долгое время я делала то, чего хотела, не спрашивая разрешения и не оглядываясь на чужое мнение.

Он ответил на поцелуй нежно и медленно. Его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе, и я почувствовала, как моё тело откликается. Снова как вчера. Как будто внутри меня проснулось что-то, что я считала давно умершим.

Я отстранилась первой.