Книга Насильно отданная. Запретная любовь Шаха, страница 12 – Злата Зорич

— А чье? — спокойно спросил он. — Что скажешь, подкинули?

В этот момент Вадим дернулся вперед.

— Это мое! — выкрикнул он. — Это все мое, ясно? Она тут вообще ни при чем!

Но вместо облегчения меня обдало ледяным страхом. Его слова не прозвучали как защита. Они звучали так, будто подтверждали все худшие подозрения. Один из офицеров, тот, что с холодным прищуром, криво усмехнулся:

— Значит, барыжил ты, а она помогала? Значит вместе и отвечать будете.

Я не понимала, что страшнее — перспектива, что они действительно поверят в эту абсурдную версию, или то, что, возможно, Вадим и правда каким-то образом замешан.

Одно я знала точно: он увяз вместе со мной. Неважно, виноват он или нет, для них мы уже были одним целым.

— Нет! — крикнула я. — Вадим тут не при чем, так же, как и я! Вы не имеете права… Мне нужно позвонить матери! Немедленно!

Мне неожиданно безропотно принесли телефон. Когда мама сняла трубку, я заговорила торопливо, сбивчиво: всё вывалила разом — про клуб, про коктейль, про задержание, про таблетки, про Вадима. Я ждала от нее криков, истерики, слез, чего угодно… но только не этого.

— Успокойся, — только и сказала она. Голос её был ровным, будто я позвонила рассказать про двойку в школе.

Я даже прижала трубку сильнее к уху, думая, что ослышалась. Но нет. Она не удивилась. Будто ждала чего-то подобного.

— Мама, — я задыхалась, слова путались, — ты понимаешь, они нашли у меня таблетки, я не знаю откуда, они думают, что я… что я с Вадимом… что я тоже… — я не могла договорить. Горло сдавило, в глазах поплыли слёзы. — Я прошу тебя, сделай что-нибудь!

— Аврора, — наконец сказала она, — я предупреждала тебя, что это всё плохо закончится.

— Мама… пожалуйста… я не знала, я не виновата, я…

— Я понимаю, — перебила она. — Сейчас я пришлю человека. Он знает, что делать. Тебе нужно слушаться его всегда и во всем.

— Какого человека? Кто он? Что он будет делать?

Но мать не объяснила. Она лишь произнесла спокойно:

— Жди, Аврора. Он скоро придет.

И после этих слов она бросила трубку.

Железная дверь захлопнулась за моей спиной, и я осталась одна. Каморка была совсем крошечной: бетонные стены, жесткая кровать и решётчатое окно под потолком, куда почти не проникал дневной свет.

Меня посадили в одиночку.

Я сидела, обхватив колени, и думала: сколько времени прошло? Неделя? Больше? Каждый день мне казался продолжением одного и того же кошмара, от которого невозможно проснуться.

Первое время я ещё пыталась отсчитывать часы по приносимой еде. Но вскоре и это стало бессмысленно: тарелки приносили в разное время, порой слишком рано, порой слишком поздно. Я теряла нить. Сбивалась со счёта. Всё смешалось.

Мне снились кошмары, и я уже не знала, где сон, а где явь. Я просыпалась в холодном поту, думая, что кто-то стоит у двери. Иногда мне казалось, что я слышу голос отца.

Мыслями я снова и снова возвращалась к нему. Он мог быть строгим, даже суровым, заставлял учиться, подолгу ругался за всякие глупости, но я всегда знала, что он хочет для меня самого лучшего. Что он просто меня обожает. Я — его первенец, его маленькая избалованная принцесса.

Я помнила, как он подхватывал меня на руки, когда я была маленькой, и смеясь, кружил по комнате. Помнила его огромные ладони, которыми он трепал меня по голове, будто я все еще ребенок. Помнила его голос — глубокий, уверенный, когда он говорил, что со мной никогда ничего не случится, пока он рядом.