Книга Есть такая вероятность, страница 21 – Юлия Устинова

— А… Ну конечно, само собой, — оторопело выводит.

Теснясь в проходе, я пропускаю Диму первым.

Раковины здесь нет, и, закатав рукава своего бордового джемпера, Дима открывает воду, согнувшись над ванной.

— Это не жидкое мыло, — наблюдаю, как он тянется к одному из дозаторов, стоящем на выступе. Крупными буквами на флаконе значится “Intimite”. — Вон тот, другой, слева возьми.

Усмехнувшись, Дима все же выбирает первый.

— А что это?

— Гель для интимной гигиены.

— То, что нужно, — без разрешения, он выжимает гель себе на ладонь. И демонстративно, со смешинкой на губах, особенно тщательно намыливает ладони. Еще и принюхивается, говоря: — Мне тоже такой надо.

— Попроси в новом году Тайного Санту, — вспоминаю о нашей ежегодной забаве на прежнем месте работы — дарить подарки тридцать первого декабря под самое закрытие. — Вы играете в Тайного Санту?

— Нет.

— А как вы поздравляете друг друга? — мне становится любопытно, есть ли какие-то традиции в новом коллективе.

— Да никак особо. По бокалу шипучки, кто не за рулем, и все по домам.

— А дни рождения?

— Скидываемся и отдаем конверт, — Дима смывает пену и, повернувшись, спрашивает: — Хочешь о работе поговорить?

— Нет, не хочу, — полотенце ему протягиваю.

Лядов неспешно вытирает руки, после чего наклоняется и мягко целует одними губами.

— А я хочу. Тебя, — требовательно и прямо обозначает свои желания. — Давай тут недолго, — распорядившись, еще и под ягодицей меня хватает, сжимая.

— С диваном пока разберись, — даю ему задание. — Постельное внутри.

И даю понять, что не оставлю без продолжения. В конце концов, Дима здесь именно для этого.

Его плечи, грудь, живот — все каменное. Не без удовольствия ощупываю. Он тоже шарит по мне ладонями и в расстегнутые брюки снова лезет.

— Нафига тебе душ, Надь? Давай потом... Вместе... Составлю тебе компанию, — пробует уболтать меня.

— Всё, Дим, — торможу его, схватив за запястье, и выдворяю. — Всё, иди… Я скоро.

Дима

В смысле она не будет в меня влюбляться?

Ни одна женщина мне такого прежде не заявляла, тем более после того, как я помог ей кончить.

Посткоитальная дисфория?

Нет, вряд ли.

Ни стыда, ни сожаления, ни разочарования с ее стороны я не уловил.

Наде со мной по кайфу, но та гребаная дистанция между нами, которую она собственноручно дозирует, начинает напрягать.

С одной стороны, я же не тупой, вижу, как Надя на меня смотрит, как реагирует, как раскрывается, считываю ее тягу и заинтересованность. С другой — периодически ощущаю, как она меня по носу, будто щенка, щелкает.

“С диваном пока разберись…”

Раскладываю еврокнижку, а у самого скулы сводит.

И я теперь даже не уверен, кто кого из нас снял в том баре.

То есть, да, это я первым подошел, инициировал знакомство и предложил продолжить его в более тихом и укромном месте, — тут без вариантов, однако все последующее Надино поведение сбивает с толку.

Разбег от согласной на все пушистой кошки до дикой пантеры, расцарапавшей мой затылок, впечатляет.

Потираю воспаленные ссадины на голове.

Может, Надя, как та, по жесткачу? Только в данном случае я принимающей стороной выступаю.

Вот и кроватку стелю для госпожи.

Нет. Мне это не подходит. На порку я не подписывался.

Хватает того, что на работе она главнее меня. Но это я в состоянии пережить. А вот, что касается койки, извините, я консерватор. Я старовер. Я зубр!