Книга Я тебя не хочу, страница 282 – Елена Тодорова

— Мы вместе. До конца.

Сразу после этого заявления переключаю внимание на провода.

Красный. Синий. Желтый. Фиолетовый. Зеленый. Коричневый.

С-с-сука… Какой?!

Пять секунд…

Вашу мать.

Четыре…

«Если это все происки каких-то высших сил, то логичнее всего выбрать…» — бросаю мысль прежде, чем она полностью переходит из подсознательного в сознательное.

Три…

Резко отделяю фиолетовый кабель от остальных и прикладываю к нему лезвие.

Собственное сердце в этот миг ощущается капсулой с ядерным зарядом. Стань давление хоть на дробь выше, взорвется раньше чертовой бомбы.

Две…

Пульс, бешеный и оглушительный, грохочет по венам, как поезд по раздолбанным рельсам.

Один…

Режу.

И… секунда застывает.

Черт, черт, черт!

То? Не то?

Таймер тухнет.

— Господи… — выдыхаю вслух. — Спасибо!

— Все? Это конец? Она обезврежена? — тарахтит взбудораженно Лия. Ее голос дрожит и срывается. Она явно все еще боится того момента, когда реальность опровергает надежду. — Мы не умрем?

— Не умрем, — подтверждаю отрывисто и сухо.

Но, если честно, я и сам не верю, что стандартный ход событий нарушен.

Я помню о своей клятве. Знаю, что не должен больше прикасаться к Фиалке.

Но потребность так велика… Взращенный ранее зверь беснуется и жрет мне нутро, алчно требуя награды.

Ветер нарастает. Свирепствует, словно сам Бог разгневался, прочитав мои предательские мысли. Смесь из пыли, грязи, листьев, камней и каких-то мелких обломков атакуют нас, будто намереваясь свалить вместе с башней на землю.

Все шатается. Даже вода в резервуаре плещется, словно живая.

Мы с Фиалкой тоже трясемся. И это не просто подрагивания.

Это рев. Это гул. Это ебаный катаклизм, от которого гремят все внутренности.

И все же я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в последний, сука, раз. Как же это, мать вашу, жестоко!

Я прижимаюсь ртом к губам своей Фиалки.

Это та же последняя секунда перед взрывом. Мой последний вздох. И я заберу его, чтобы сохранить навек, чего не могу сделать с самой Лией.

Господи, если бы нам вдвоем нашлось место в аду, я бы согласился на тысячелетия в нем.

Только бы с ней. Только бы вместе.

Отчаяние, боль, вина, злость, признание, тоска, преданность — вся наша история собирается в горькую микстуру. Мы принимаем ее добровольно, словно яд, который из-за своей насыщенности не может быть панацеей. Заливаем в сердца, пропускаем через кровеносную сеть и наполняем каждую чертову клетку.

Жаль, что эти чувства ни в одну молитву не облечь.

Я бы молился.

Господи, будь такая возможность, я бы не вставал с колен.

Отрываюсь от губ Лии, и буря тут же стихает. Настолько тихо становится, что кажется, будто все умерло, оставив нас в этом безжизненном мире одних.

Лишь через минуту, всю длительность которой мы с Фиалкой не разрываем интенсивного зрительного контакта, территорию усадьбы заполняют полицейские машины, а с ними и различного рода звуки — вой сирен, шум моторов и суета голосов.

Пока я развязываю Лию и помогаю ей спуститься, опера пакуют в автозак Артура. Сначала удивляюсь тому, что этот подонок сидел и ждал, пока его повяжут, а потом вижу рядом Шатохина и все понимаю.

Шмидт сепарируется, едва оказываемся на земле. Сепарируется с такой скоростью, словно ее, блядь, вызвали в другую реальность.

Не остается ничего другого, как отпустить. Но прекратить смотреть в ее сторону не могу, даже когда подхожу к Тохе.