Книга Я тебя не хочу, страница 199 – Елена Тодорова

В глазах сумасбродной служанки появляется недвусмысленный блеск. Это моя вина. Это я, дабы превратить зыбучие пески в стекло, подорвал в ее организме атомную бомбу. Это все я. Все я.

Жалею ли? Адски.

— Да простят меня Эдуард Дмитриевич и Катерина Ивановна, но тебя, Нарцисс Ганджубасович, вероятно, под воздействием тех самых запрещенных препаратов зачали! С утекшим сто двадцать лет назад сроком годности! Иначе я не знаю, как такие дегенераты получаются!

Бросаюсь на ведьму. Хватаю руками за плечи. Ума не приложу, что сделать собираюсь. Но когда она агрессивно дергается и прикладывает меня ладонями в грудь, сразу же отступаю.

— И это ты мне, мать твою, говоришь, что чернуха подземелья не влияет на отношения?! Новую точку прикола нашла? Лживая дрянь!

— Идиот! Клинический!

— На хрен пошла отсюда!!!

— Вот и пойду! Баран!

— Вот и вали!!! — ору, вопреки тому, что чувствую. Не хочу ведь, чтобы уходила. Не хочу! Но терпеть ее присутствие все сложнее. Так трясет, что кажется, еще минута, и рассыплюсь. Именно потому я, мудак, добавляю: — Все равно бесполезна сейчас. Перестанешь кровить, приходи.

Глаза Лии сверкают лютым пламенем.

— Не дождешься, ирод! Помирать будешь, не приду!!

Да я уже… Умираю. Стоит ей только очутиться по ту сторону громыхнувшей двери.

И что я делаю? Иду за ней. Но не затем, чтобы, как обычно, догнать. На хрен. Просто провожаю, блядь, ведьму домой. Она это видит, когда оглядывается. Показывает мне фак. Я не отвечаю. Нечем.

Едва Шмидт скрывается в доме для прислуги, возвращаюсь к себе.

Без сил падаю на кровать. Пытаюсь отключиться. Только вот реализовать это стремление мешают скулящая у двери псарня.

Какого хрена?

— Пошли вон, блядь! — рявкаю грозно, уже понимая, что патруль не уймется. Приходится вставать. — Вы, сука, бессмертные, что ли? — гремлю, когда щенки с радостным лаем влетают в спальню и несутся прямиком на мою кровать.

Что-то душит изнутри, когда понимаю, что они ищут Шмидт. Следом за псарней на этот запах подгребаю. Утыкаюсь мордой в подушку, на которой она эти ночи спала. Вдыхаю на весь объем легких. Даже разлегшиеся рядом щенки не мешают. Только в груди, сука, такая боль распространяется, что лучше бы уже реально сдохнуть. Когда возня мелких шкуренышей стихает, слух поражают влажные хрипы личного производства. Не знаю, к какому типу эти звуки отнести. Знаю лишь то, что проживаю нечеловеческие муки.

Лежа в кромешной темноте, пытаюсь понять, почему это гребаное прошлое ранило настолько сильно. Дело ведь не только в растоптанной гордости и подорванной чести. Помимо этого я раздавлен чувствами, которые не могу постигнуть, потому что они… Они не совсем мои. А той сущности, которая живет во мне с момента знакомства со Шмидт. Эти треклятые чувства сводят меня с ума!

Не хочу я в этом копаться. Довольно.

Два протяжных вдоха. Чей-то задушенный, словно потусторонний, стон. И я медленно погружаюсь в забытие.

Блуждаю в астрале, как у себя дома. Привык к этим странным сновидениям. В какой-то мере даже рад возвращению. Иду во тьме, двигаясь на самый громкий звук. Изначально кажется, что грохочет барабанный бой. Но как только вдыхаемый мной воздух наполняет запах свежей пеньки и машинного масла, я понимаю, что это шум производственных станков.