Книга Я тебя не хочу, страница 186 – Елена Тодорова

Замка нет. Все-таки это личная спальня господина всея коттеджа. Я об этом прекрасно знаю. Но, полагаясь на брезгливость Люцифера, рассчитываю, что врываться следом он не станет. Я ведь сказала, что в туалет иду. Вот пусть остерегается.

Однако едва я настраиваю воду в душе, дверь ванной с подачи психопата влетает в стену.

Дернувшись, я резко оборачиваюсь. Не переставая дрожать, настороженно слежу за его приближением. К слову, колышущееся перед разъярённым извращенцем копье несколько отвлекает — приглушает страх и пробивает на смех.

Кто ты, воин[2]? Аха-ха.

Я бы реально расхохоталась, если бы не адское возбуждение, которое этот древний человек вызывает.

В память врезался тот дикий минет, который он из меня выбил. Ужас, какая пошлость. А мне понравилось. Вкус чертового члена, его жар, трепет, напор… Я бы хотела повторить этот опыт. Но в связи с возникшей на фоне физической неудовлетворенности обидой, стойко строю злой вид.

— Ты обалдел, родной? Сгинь прочь! — хриплю, пытаясь перекричать шум воды.

Для наглядности указываю рукой на дверной проем.

Но Фильфиневич продолжает шагать. И шагает до тех пор, пока не оказывается вместе со мной под обрушивающимися с потолочной душевой лейки каплями.

— Это ты обалдела, родная, — свирепо шепчет он, наклоняясь лицом к моему лицу. — Я тебя не отпускал.

[1] Мом — бог насмешки, злословия и критики в древнегреческой мифологии.

[2] Отсылка к фильму «Троя».

Не много ли ты хочешь, Дима?

© Амелия Шмидт

«Я тебя не отпускал…»

Эта претензия расходится по моему сознанию множественными отзвуками.

Я замолкаю. Не смею что-либо говорить. Выражаю неповиновение исключительно взглядом. Но и его при желании можно побороть. И Дима, конечно же, именно это и делает. Упершись лбом в мой лоб, давит до тех пор, пока не притискивает к стене.

С гуляющим нервным вздохом опускаю веки.

И как только мое сознание погружается в темноту, ощущения усиливаются. Серьезнее всего страдает сердце — в него будто инъекцию допинга вводят. И вот оно увеличивается в размерах, накапливая в процессе попросту сумасшедшее количество энергии. Ширится, ширится… Пока не заполняет всю грудь. Прекращение роста — чей-то хладнокровный расчет, чтобы банально не разорвать на кусочки, а обречь на более длительные мучения, когда разросшаяся махина принимается за циркуляцию крови.

В голове становится так шумно, словно там взлетают сотни вертолетов. Тело тяжелеет. Ноги слабеют.

Вжимая ладони в стену позади себя, какое-никакое равновесие ловлю.

Жду, что Дима поцелует.

Странно… И зачем это мне?

Но поцелуев не случается. По крайней мере, в верхние губы. Спустя пару секунд после того, как исчезает давление мужского тела, улавливаю практически невесомое влажное касание в районе гениталий.

Распахиваю глаза.

Так и есть — Люцифер на коленях у моих ног.

О-о-о, черт…

Едва я это вижу, носящаяся по организму кровь воспламеняется. Превращаясь в горючее, в большем своем количестве она устремляется к промежности. Там и до того все ныло от возбуждения, а уж после этого начинается настоящий чувственный пожар.

— Боже…

Да, я пылаю. Но мне хочется сгореть.

Дима, ко всему, вскидывает взгляд, чтобы посмотреть мне в глаза. Господи, тот самый смущенно-похотливый взгляд, который доводит меня до предела.