Книга Я тебя не хочу, страница 175 – Елена Тодорова

В распоряжении кресло, кушетка и два дивана, а я валяюсь на ковре рядом со Шмидт и чертовой псарней. Ах да, рядом еще клубника, которой ведьма подпитывает свою колдовскую силу. Она кайфует, пялясь в экран, а я хуею от вида сливок на ее губах. Подвисая на сюжете, служанка не сразу их облизывает. А уж когда облизывает, в рот отправляются и липкие пальцы. В очередной раз поражаюсь тому, что эта ее дурная привычка так вштыривает! Кто-либо другой подобными действиями вызвал бы сугубо омерзение.

— Поцелуй меня. Поцелуй меня, как в последний раз, — льющийся из динамиков объемный звук заполняет собой все пространство.

Нет шансов не услышать.

Шмидт краснеет и смущенно кусает губы. Повернувшись ко мне, смеется.

Я веселья не разделяю. Не в силах. С трудом таскаю в себя и из себя воздух. Во мне будто какой-то мотор сдох. Хотя сердце пашет исправно. Даже чересчур рьяно.

Думаю о том, что Лия сказала, будто бы я должен постараться, чтобы ей было интересно. А сделать ни хрена не могу.

Я хочу ее рот. Хочу раздеть догола. Хочу загнать в ее ведьмовское тело член.

С каждой гребаной секундой накал усугубляется.

Дураку понятно, что я нуждаюсь в системном предупреждении, с которым появится возможность переключиться. Но мое сознание не мне, а какому-то дьяволу на руку работает. Штормит нереально. Сука, да такого эффекта ни одно запрещенное вещество не дает! Шмидт вновь сосредотачивается на экране, а я с шумным выдохом откидываю голову на подушки дивана, которого до этого касался лишь спиной.

Прикрывая глаза, невольно задаюсь вопросом: «На что, блядь, похож этот вечер?» Никак не могу подобрать определение.

Странное перемирие. Обманчивый союз. Мучительная связь.

Какова моя участь? Наблюдать и страдать? Пиздец, удовольствие.

Предо мной, как перед Гамлетом, предстает экзистенциальная дилемма: поить или не поить. Да, я в курсе, что там несколько о другом. Но суть в том, что в масштабах моя проблема ничуть не меньше.

Я хочу, чтобы Шмидт подтаяла. Вот только моя надменная натура желает, чтобы она вся со мной была. В трезвом уме. Это важно.

Да, важно. Но сколько нам еще молчать? Четверть меню итальянского ресторана оприходовали в тишине. Скоро Фиалка прикончит и клубнику. И что, мы тупо ляжем спать? Я просто не знаю, о чем говорить. Блядь, да, конечно, знаю… Только не с ней!

Разве у меня есть выбор?

Испустив тяжелый вздох, поднимаюсь и плетусь в сторону бара. Шмидт отлипает от экрана. Все так же молча наблюдает за тем, как я открываю шампанское и разливаю шипучку по фужерам. Не говорит ни слова, даже когда я, подхватив бутылку и бокалы, возвращаюсь, чтобы вручить один из них ей.

Принимает.

Сука, неужели уговор «не скандалить» в нашем случае равен исключительно молчанию? Бухаем ведь тоже молча!

Лишь после второго фужера язык развязывается.

— Что происходит? Почему ты смотришь фильмы о любви? Я не понимаю, ведьма. Это так на тебя не похоже.

Все, что я делаю, чтобы эти вопросы не звучали как начало конфликта — убираю мат, приглушаю голос, расставляю паузы и тяну некоторые слова.

— Какая любовь, Дима? — отбрехивается моя порозовевшая визави. — Это военный фильм.

Хмыкнув, качаю головой. Одновременно с этим тихо ржу. Таким образом мягко показываю, что ни хуя не верю в ее ответ.

— Что? — возмущается Лия.