Книга Бывшая майора Столярова, страница 65 – Виктория Рогозина

— Ты — подонок, — перебил Артем, почти прошипев. — Я всё видел. Я всё слышал. И я не дам тебе снова её сломать.

Воздух в палате сгустился. Напряжение будто дрожало в стенах.

Но Амина продолжала спать. И Артем сжал её ладонь крепче, не позволяя Виталию подойти ближе.

Виталий мерил палату шагами, как лев в клетке. Он был слишком напряжён, чтобы сидеть, и слишком раздражён, чтобы молчать.

— Вот ведь сдурела совсем, — процедил он, не глядя на Амину. — Подать на развод вздумала. С катушек слетела.

Артем, не отпуская руку матери, посмотрел на отца спокойно, почти без эмоций:

— Что произошло? Как вы попали в аварию?

Виталий резко развернулся, глаза сузились, голос стал колючим:

— Даже не спросишь, как у меня дела, да? Я тоже там был. Мог погибнуть, между прочим!

Медленно, сдержанно Артем отпустил руку Амины и поднялся со стула. Его движения были спокойными, но в этой тишине чувствовалась буря.

— Я почти уверен, что это устроил ты, — произнёс он тихо, глядя отцу прямо в глаза. — Ты довёл мою биологическую мать до срыва. И теперь изводишь Амину. Ты не умеешь иначе — только властвовать и ломать.

Виталий резко побагровел. Его лицо перекосилось, пальцы сжались в кулаки. Он шагнул вперёд и схватил сына за грудки, рыча:

— Щенок! Ты забыл, кто тебя из дерьма вытащил?! Кто дал тебе крышу, еду, имя?!

Артем с силой сбросил его руку, глаза сверлили насквозь, голос звучал уже совсем по-взрослому:

— Убирайся.

Виталий с яростным рыком размахнулся и ударил, но Артем, будто ждал этого, успел увернуться, инстинктивно наклонившись. Его плечо врезалось в грудь отца, и он начал толкать его к выходу.

— Вон! — прошипел Артем, сжимая зубы. — ВОН!

Стук ног, тяжелое дыхание, короткие вспышки боли от схватки — казалось, вся палата заполнилась гулом ярости и боли. Виталий был сильнее, старше, но Артем — злее, решительнее. Он буквально вгрызался в сопротивление, вытесняя отца за пределы больничной палаты.

Именно в этот момент в дверях появился Евгений Столяров.

Он застыл, оценивая картину: Виталий, покрасневший от злобы, прижат к косяку, Артем с лицом, полным ярости, руками вцепился в его плечи, а за их спинами — безмолвная, неподвижная фигура Амины под капельницей.

На лице Столярова не дрогнул ни один мускул. Только голос прозвучал хрипло и ледяно:

— Виталий Аркадьевич… поздравляю. Вы официально задержаны.

Виталий распрямился, выдернув руки из-под захвата сына, и зло уставился на Столярова:

— У тебя нет полномочий. Кто ты вообще такой, чтобы…

Но Евгений только усмехнулся — холодно, чуть насмешливо, с той уверенностью, которая не требует доказательств.

— Даже не знаю, что в твоём случае серьёзнее, Виталий Аркадьевич, — тихо произнёс он. — Финансовые махинации, отмывка, двойная бухгалтерия? Или всё-таки попытка убийства?

Мороз пробежал по спине. Виталий побледнел так резко, что, казалось, потерял краски — будто кровь отхлынула от лица. Артем тоже замер. В глазах застыл шок. Он медленно повернул голову к Евгению.

— Что… ты сказал? — выдохнул он, глядя на Столярова.

Тишина была почти оглушающей, пока Артем не сделал шаг назад — словно что-то тяжёлое упало внутрь него.

— Ты хотел лишить меня… матери, — прошептал он, глядя на отца, как будто видел его впервые.

Евгений кивнул, голос его был спокоен, но в этой сдержанности звучала обречённая тяжесть.