Книга Чужие под одной фамилией, страница 88 – Александра Новикова

Я закрыла глаза.

Поставить точку...

Легко советовать, когда ты не чувствуешь, что за каждый съеденный кусок хлеба в чужом доме тебе придётся расплачиваться собой.

* * *

Проснулась от того, что будильник Леры орал так, будто объявлял эвакуацию. Комната была ещё тёмная, шторы не пропускали утренний свет, а рядом со мной Лера продолжала спать с таким видом, словно это не её телефон решил убить нас обеих.

— Лер, — пробормотала я в подушку. — Лера.

Ноль реакции. Я повернулась на бок и чуть пихнула её локтем.

— ЛЕРА.

— А?! — она дёрнулась, села и тут же зашарила рукой по тумбочке. — Господи, да выключись ты!

Будильник заткнулся, и в комнате сразу стало слишком тихо.

— Это оружие пыток, — пробормотала я, уставившись в тёмный потолок.

— Не начинай, — Лера рухнула обратно на подушку. — Сегодня английский, а эта ведьма совсем с катушек слетела перед ЕГЭ.

Подруга повернулась ко мне лицом, закинула руку под голову и начала привычную утреннюю тираду.

— Она вчера заявила, что если мы ещё раз перепутаем Present Perfect и Past Simple, она лично позаботится, чтобы наше будущее ограничилось кассой в фастфуде. Какое, блин, будущее? Я не уверена, что смогу до выходных-то дожить, а она мне про несбывшиеся надежды втирает.

— Угу, — отозвалась я.

Телефон лежал рядом, экраном вниз. Потянувшись, я перевернула его и разблокировала. Пусто. Ни сообщений, ни пропущенных, ни уведомлений.

Ну, конечно.

— Ты меня вообще слушаешь? — прищурилась Лера.

— Слушаю, — соврала я, не поднимая глаз. — Она всё ещё орёт?

— Она не просто орёт, — фыркнула Лера. — Она психологически уничтожает. Это хуже.

Я снова посмотрела на экран, но ничего не изменилось.

— Он тебе писал? — как бы между прочим спросила Лера.

— Нет.

— А ты ему?

— Нет.

Лера ничего не сказала, и это было даже хуже, чем если бы она начала комментировать. На кухне уже горел свет. Тётя Света стояла у плиты, в халате, и с аккуратно уложенными волосами. Она всегда была при параде, даже когда просто жарила яичницу.

— Доброе утро, девочки.

— Доброе, мам, — Лера сразу полезла к чайнику.

— Доброе утро, — сказала я.

На столе стояли тарелки, яичница, нарезанный хлеб, масло. Мы сели, и некоторое время слышался только звук вилок.

— Ника, — наконец сказала тётя Света, не глядя на меня. — А ты… как? Освоилась в новом доме?

— Да, — ответила я, чувствуя, как кусок хлеба встаёт поперёк горла.

— У вас… — она замялась, подбирая слова, — Всё в порядке?

Боковым зрением заметила, как Лера напряглась сидя рядом со мной.

— Всё в порядке.

— Просто… — тётя Света наконец посмотрела прямо на меня, в её взгляде не было злости, только эта удушающая, липкая жалость. — Ты же умная девочка, Ника. Сама понимаешь, что Ян… парень специфический. С таким прошлым просто так в семейную жизнь не вписываются.

— Понимаю.

— И прошлое у него… сама знаешь, — она отвела взгляд, размешивая кофе в чашке. — Неблагополучное.

Я молчала. Внутри всё натянулось, как струна, но я заставляла себя дышать ровно. Нельзя сорваться, я здесь гостья.

— Я не осуждаю, — поспешно добавила она, заметив мою окаменевшую позу. — Просто… ты ведь девочка из приличной семьи. Репетиторы, танцы, перспективы, а теперь… — она печально посмотрела на меня. — Это всё может сказаться. Такое клеймо просто так не смывается, Ника.