Книга Чужие под одной фамилией, страница 63 – Александра Новикова

Меня трясло. Не сильно, не так, чтобы кто-то увидел, но внутри словно что-то дрожало, билось о рёбра. Стоило моргнуть, и перед глазами снова всплывало лицо Кирилла: близко, слишком близко, его руки, и спокойный голос, от которого хотелось бежать.

Он не здесь. Он ничего мне не сделает. Всё, всё уже закончилось.

Но тело не верило. Сидела, уставившись в тетрадь, и совершенно не понимала, что говорят на уроке. Буквы не складывались в слова, слова в смысл. Лишь ловила себя на том, что дышу слишком быстро, и старалась замедлиться. В какой-то момент я заметила движение сбоку. Ян протянул открытую ладонь на середину нашей парты.

— Если тебе страшно, — сказал он едва слышно. — Или плохо, можешь взять. Ты не обязана всё тянуть одна. Я рядом.

Не просьба и не приказ, возможность. Я подняла на него испуганный взгляд. Ян его увидел сразу, не отводил взгляд, не делал вид, что не заметил. Просто смотрел спокойно, по-человечески. Без жалости, без давления. Перевела взгляд на его руку. Пальцы большие, грубые от работы. И почему-то мне стало ещё страшнее от того, что она есть, что её протянули мне.

Если я возьму, я признаю… что не справляюсь? Что мне нужна помощь? Что я слабая?

Я коснулась его руки одним пальцем. Сначала просто провела по краю ладони словно проверяла, настоящая ли она. Ян не дёрнулся, даже не посмотрел. Его рука лежала спокойно, раскрытая, и это было странно: никто раньше не предлагал мне ничего вот так — без условий, без правил. Положила второй палец, потом третий. Медленно, по одному. Кожа у него была тёплая, хоть и немного шершавая. Ян чуть подался вперёд, подперев подбородок правой рукой и развернувшись так, что своим телом прикрывать меня от соседних рядов и чужих глаз, создавая мне территорию, где можно дышать. В конце концов, моя рука полностью легла в его, тёплую, крепкую. Он не сжал, не перехватил, просто дал мне держаться. Большим пальцем он провёл по тыльной стороне моей ладони, один раз, медленно. И от этого движения внутри что-то щёлкнуло, как будто меня наконец-то увидели не глазами, а чем-то глубже.

Вдох — выдох. Вдох — выдох.

Учитель что-то говорил, писал на доске, стирал. Класс шумел, кто-то шептался, ронял ручки, а я сидела и держалась за руку Яна, и мир вдруг стал тише, безопаснее.

Воспоминания о Тиме появились резко, сначала его руки, когда он обнимал меня, его голос, когда шептал о том, что любит, его губы на моих губах. А потом... Я неосознанно сжала руку Яна сильнее. Он ничего не сказал, лишь чуть повернул кисть, подставляясь под мою руку, чтобы мне было удобнее. И ответил спокойным, медленным движением большого пальца. Словно успокаивал, лечил, и просто был.

* * *

Я поднялась на третий этаж школы медленно, считая пролёты, ладонь скользила по холодным перилам. "В любой момент. Ты можешь уйти в любой момент.", Ян сказал это спокойно, без пафоса, лишь попросил написать, если что-то пойдёт не так, и я держалась за это, как за инструкцию по выживанию.

Дверь в актовый зал с чёрной лестницы, была светлая, облупившаяся краска у ручки, потёртый угол, я знала её наизусть. Знала, как она скрипит, если толкнуть слишком резко, знала, что за ней всегда пахнет пылью и лаком для пола. Вдохнув поглубже толкнула дверь и шагнула внутрь.

Свет ударил сразу, с одной стороны — большие окна, сквозь которые пробивался серый вечерний свет, с другой — зеркала во всю стену, отражающие детей, движение, шум. Вдоль зеркал тянулся станок, отполированный до блеска десятками рук. У младшей группы шло занятие, маленькие девочки в одинаковых майках, у всех кички и чёрные короткие юбки по верх леггинсов. Музыка была громкая, дети сбивались, хореограф хлопала в ладоши, считая вслух. Никто не обратил на меня внимания, и это было счастье. Быстро, почти бегом, завернула на право и поднялась на сцену. Доски под ногами скрипнули до боли знакомо. Быстро пройдя небольшое расстояние, оказалась за кулисами.