Книга Чужие под одной фамилией, страница 217 – Александра Новикова

— Ян, я не боюсь тебя.

У меня внутри что-то горько усмехнулось, больно кольнув под рёбра. Звучало красиво, и, наверное, она сама в это искренне верила, пытаясь убедить в этом не столько меня, сколько себя. Но я видел её глаза утром, видел её на коленях в номере, слышал, как дрожал голос вчера на берегу. Ника боялась меня, и никакие слова этого не изменят. Но спорить не стал — на хрена её переубеждать в обратном, если всё равно не поверит?

— Понял, — буркнул я, отбрасывая остатки иголки. — Но всё равно. Если что-то просто не нравится... или напрягает как-то. Подавай знак. Любой. Договорились?

Ника медленно кивнула, и я увидел, как она украдкой посмотрела на мою ладонь, лежащую на траве.

— Договорились, — выдохнула она.

Программа-минимум на сегодня выполнена: я не напугал Нику до смерти и даже, кажется, всучил ей в руки "аварийный тормоз". Я учился. Медленно, коряво, через силу — но учился быть для неё безопасным.

* * *

На следующий день, сразу после завтрака, всю нашу ораву вместе с мамашами погрузили в большой экскурсионный автобус и повезли на Красную Поляну. Вообще, я эти экскурсии в гробу видал — вечно ходить толпой, слушать какую-то муть, — но в Сочи всё ощущалось иначе.

Когда утром вышел из ванной и увидел, как Ника собралась, я на пару секунд дар речи потерял. На ней были свободные белые джинсы с разрезами чуть выше колен, обтягивающая белая майка, а сверху — какая-то хитрая коричневая накидка. Вязаная, короткая, с длинными рукавами, но в такую крупную дырку, что она больше продувала, чем грела. Накидка ещё так чертовски по-женски сползала с одного плеча, открывая широкую лямку майки и полоску чистой, светлой кожи. Она выглядела просто потрясающе.

Я на её фоне смотрелся как бомж, вылезший из подвала: черные шорты по колено, светло-серая майка и кроссы. Но меня это не парило — рядом с Никой, по-моему, любой парень будет выглядеть как подсобный рабочий, просто фоном для её света.

Когда автобус затормозил и двери с шипением открылись, мы вывалились наружу. Я, хоть и старался сохранять вид сурового мужика, не удержался и начал крутить головой как мелкий пацан. Вокруг всё было вылизано, дорого и как-то… не по-нашему, не по-настоящему, что ли. Горы подпирали небо, задевая верхушками облака, воздух — хоть ложкой ешь, чистый-чистый, аж лёгкие кололо. Народу, конечно, тьма с самого утра, но даже это не портило картину.

— Нифига себе тут размах, — вырвалось у меня, пока стояли у автобуса.

Ника была рядом, поправляя свою накидку на плече. Она тоже вовсю оглядывалась, и я видел, как у неё горят глаза тем самым живым карим блеском, который я так боялся потерять.

— Красиво, да? — тихо спросила она. — Зимой тут вообще сказка, но и сейчас… дух захватывает.

— Ты уже была здесь? — спросил я, стараясь, чтобы голос не звучал слишком завистливо.

— Да, мы с родителями каждый год приезжали на лыжах кататься, — Ника на секунду замолчала. — Я всегда хотела покататься на сноуборде... Но мне не разрешали. Говорили, что лыжи — это статус, а доска — для детей.

Я посмотрел на неё и внутри что-то скрипнуло. Жрать подано, шмотки дорогие, горы каждый год... а собственного мнения — ноль. Даже в такой мелочи, как кусок пластика под ногами, за неё всё решали, подрезали крылья прямо на взлёте.