Книга Чужие под одной фамилией, страница 17 – Александра Новикова

Ты не выберешься. Ты пропала. Ты никому не нужна…

Перед глазами всплыло лицо Кирилла, его самодовольная усмешка и голос, от которого хотелось выть: "Я не могу дождаться, когда ты станешь моей". Эти слова эхом пульсировали внутри. Зажав уши ладонями, я закричала в пустоту:

— Замолчи!.. Замолчи!..

Крик отразился от деревьев и вернулся пугающим эхом. А затем снова наступила абсолютная тишина.

— Я больше не могу…

В этот момент пришло странное успокоение. Мне стало всё равно. Лишь бы это наконец закончилось.

Лес вонял сыростью. Мокрая земля охотно липла к подошве кроссовок. Я стоял чуть поодаль, у самой кромки леса, где наступающие сумерки уже вовсю пожирали бледный свет фонарей. Куртка нараспашку, майка навыпуск, а между пальцев тлел тусклый огонёк сигареты.

Дым вырывался изо рта длинной плавной линией, растворяясь в предзакатном небе. Затянулся глубже, и дым привычно обжёг горло, принося странное удовольствие. Эта горечь во рту была единственным, что заставляло чувствовать себя хоть немного живым. Не то что эти все вокруг: улыбаются, фоткаются, поют сопливые песни у костра и старательно разыгрывают из себя нормальных. Я нормальным быть не умел. Да и, честно говоря, не хотел.

Телефон в кармане настойчиво завибрировал. На экране высветилось имя единственного друга.

— Чё надо? — буркнул я в трубку.

— Проверяю, жив ли ты, — хрипло отозвался Никита, на фоне у него привычно стучал молоток. — Нравится в лесу?

— Ага, — фыркнул, выдыхая дым. — Рай, блядь. Тихий, воспитанный и с комарами.

— Слышь, не бурчи. Ты ж сам согласился.

— Я не соглашался. — я устало потёр переносицу. — Меня классная вынудила.

Никита заржал в трубку, его смех на мгновение перекрыл шум стройки.

— Ну, хоть хавчик нормальный?

— Если тебе нравится варёная резина под соусом из тоски — тогда да, заебись.

Друг засмеялся громче, но мои губы даже не дрогнули. Я вообще редко улыбаюсь — не для кого.

— Ты хоть с кем-то там общаешься?

— Да, — снова затянулся, — С комарами. Иногда с сосной перекидываюсь парой слов, когда совсем скучно.

— Ян, ты псих.

— Не, просто мне неинтересно обсуждать маникюр, сериалы и кто кому лайк поставил.

Он замолчал, а я почувствовал, как пальцы сильнее сжимают корпус телефона. Сигарета догорела до фильтра; я швырнул окурок в траву, с силой вдавив его кроссовкам, тут же прикуривая новую.

— Когда батя сдох, я думал, станет легче, — признался я.

— И стало?

— Нет. Просто стало тише.

Тишина такая, что приходя после работы хочется застрелиться.

— Ну, хоть весело там? — спросил Некит, меняя тему.

— Весело… — я с размаху пнул камень. — Особенно, когда эти мажоры начинают строить из себя королей.

— А она там? — в голосе друга послышалась хитрая ухмылка.

Я замолчал. Дым привычно обжёг лёгкие.

— Кто "она"?

— Не включай придурка, Ян. Ты прекрасно понял, о ком я.

— Здесь, — чуть смущённо выдохнул.

— И что, хоть разговариваете? — не унимался Никита.

— Не особо.

— Так подойди, скажи что-нибудь нормальное.

— Нормальное? — я невесело усмехнулся. — Я? Что я ей скажу? "Привет, я столько лет ебал тебе мозги и цеплялся, но давай забудем и пообщаемся?" Да она, блять, испугается и убежит.

— Может, она не такая уж и стеклянная, как ты думаешь, — фыркнул Некит.

— Она из другого мира, — произнёс тише, чем хотелось бы. — Глаза такие… чистые, словно не видели, ни единого ужаса этого мира. Ей нельзя касаться грязи, а я сплошная грязь.