Книга Чужие под одной фамилией, страница 124 – Александра Новикова

— Ян Владимирович, — Лебедев вздохнул, сцепив пальцы в замок. — Сегодня утром Сергей Викторович Киреев подал заявление. В отношении его дочери, Вероники, было совершено преступление насильственного, сексуального характера.

Мир вокруг меня просто перестал существовать, стены поплыли, а в ушах стоял звон.

— Что?.. Какое преступление? На неё кто-то напал?

Я дёрнулся так сильно, что наручники в очередной раз впились в кожу. В голове сразу всплыла рожа, этого ублюдка Кирилла...

— Успокойтесь, Соколов, — вид у следователя был такой, будто он искренне расстроен моей бестолковостью. — В данном деле потерпевшей является ваша супруга, а подозреваемым — вы.

— Вы... вы чего несёте? — я нервно рассмеялся, но звук получился сорванным, больше похожим на кашель. — Какое изнасилование? Я её муж! Она вам никогда такого не скажет!

— А ей и не нужно ничего говорить, — Лебедев сочувственно наклонил голову. — Потерпевшая в тяжёлом психологическом состоянии, она попросту не способна давать показания. Зато показания даёт её законный представитель, и господин Киреев утверждает, что ваш брак — это фикция, прикрытие, которым вы воспользовались, чтобы получить доступ к его дочери и... удовлетворить свои потребности.

— Это ложь... — произнёс я, чувствуя, как внутри всё выгорает.

— Ложь? — Лебедев вытащил из папки фотографии и разложил их веером передо мной. — Это вечер четверга, Соколов. Спустя почти сутки после того, как вы вступили в половую связь с Вероникой. Объясните, почему ваша жена сбегает к подруге, а вы идёте за ней по пятам, прячась в тенях?

Я вгляделся в снимки. На них действительно была Ника, она о чём-то говорила с Лерой. А в десяти метрах за ними шёл я и Никита, но его на снимках не было.

— Она просто захотела остаться у подруги, — выдавил, понимая, как глупо это звучит. — Я всего лишь убедился, что она в безопасности.

— Просто захотела, — кивнул Лебедев, словно записывая это в невидимый блокнот. — Она не хотела возвращаться к тебе в квартиру, так? Пыталась скрыться у Леры? А ты преследовал её, оказывал психологическое давление, заставляя вернуться туда, где ты... — он сделал паузу, —... уже однажды применил к ней насилие. Ника была в ужасе, она боялась тебя. Твой Никита, кстати, тоже там засветился, так что не советую врать. Соучастие пришить — раз плюнуть.

Смотрел на фото и видел, как моя забота превращается в преследование. Для Лебедева не было никакой любви, только девчонка, которая совершила ошибку, и подонок, который вцепился в неё мёртвой хваткой и не давал дышать. Меня затрясло от осознания того, какую ловушку захлопнул этот ублюдок Киреев. Он всё просчитал.

— Где Ника? — я поднял на следователя глаза, и в них уже не было страха, только глухая ненависть. — Где она? Дайте мне с ней поговорить!

— Исключено, — отрезал Лебедев, убирая фотографии назад в папку. — Она признана потерпевшей, ты — подозреваемый. Любой контакт будет расценён как давление на свидетеля. Посиди пока, Ян, подумай. Чистосердечное признание — твой единственный шанс не уехать на максимальный срок, — только сейчас я заметил, что он перешёл на "ты".

— Я имею право на звонок, — процедил сквозь зубы. — По закону.

Лебедев пару секунд молча разглядывал меня, словно решая, стоит ли возиться. Наконец он встал, постучал по железной двери, она со скрипом открылась и показалась рожа Климова.