Книга Чужие под одной фамилией, страница 100 – Александра Новикова

— Я быстро, — сказал я, стараясь не задерживать на ней взгляд слишком долго, чтобы не смущать. — Можешь пока достать всё? Хлеб, два яйца, молоко и сливочное масло. Сковородка в нижнем ящике, справа от раковины.

Ника кивнула так серьёзно, словно я выдал ей секретный план по спасению мира, и сразу направилась к шкафам. Было что-то цепляющее в том, как она, дочь миллионера, теперь сосредоточенно ищет сковородку на моей убитой кухне. Смывая с лица остатки бессонной ночи слушая, как за стенкой тихо хлопает дверца холодильника. Это были звуки нормальной жизни. Жизни, которую я, вопреки всему, очень хотел для нас сохранить. Когда вернулся на кухню минут через пять, всё уже было разложено на столешнице рядом с плитой.

— Отлично, начнём, — сказал я, стараясь подбодрить её голосом, достал глубокую суповую тарелку и пододвинул к ней. — Вот сюда разбей яйца.

Ника осторожно взяла яйцо, ударила им о край тарелки медленно, сосредоточенно, будто от этого зависело что-то гораздо большее, чем просто еда. Я сказал налить немного молока — примерно столько же, сколько получилось яиц, — и взбить всё вилкой. Она ловила каждое моё слово, кивала и повторяла движения в точности так, как я показывал, боясь пролить хоть каплю.

Я стоял рядом, облокотившись спиной о столешницу, и просто смотрел. Это было странно, почти до боли умиляюще — видеть, как эта девчонка с такой серьёзностью сражается вилкой с яйцами. Поймал себя на том, что улыбаюсь, по-настоящему. Глядя на то, как Ника закусила губу от усердия. Когда смесь была готова, Ника посмотрела на меня — в глазах смешались робкая гордость и неуверенность.

— Дальше? — спросила она, не выпуская вилку из рук, точно это было её оружие.

Я не сдержал лёгкую усмешку. Поставил сковородку на плиту, зажёг спичку и поднёс к конфорке, старая плита щёлкнула и загудела, Ника немного напряглась.

— Кидай маленький кубик масла, — сказал, уменьшая огонь.

Она осторожно опустила кубик на ещё прохладный металл. Масло начало таять, наполняя кухню уютным сливочным запахом.

— Теперь посоли, — я кивнул на тарелку пока сковородка разогревалась.

Она насыпала совсем чуть-чуть, буквально щепотку, и посмотрела на меня вопросительно, ожидая вердикта.

— Можешь попробовать прямо с вилки, — объяснил, стараясь не звучать слишком поучающе. — Или макни палец. Не ешь, просто прикоснись языком, чтобы понять хватает соли или нет.

Ника замялась на секунду. Я видел, как она сомневается, как ищет в моих глазах одобрение на каждое грёбаное движение.

Сука, как же тебя забили в той золотой клетке.

Она осторожно поднесла кончик вилки к губам, и лизнула смесь.

— Нет… кажется, совсем мало, — смущённо призналась она.

— Тогда добавь, — сказал, пододвинув к ней солонку. — Не бойся ошибиться, принцесса.

Слово вылетело само, я прикусил язык, но назад уже не заберёшь.

Не вздрогнула? Вроде нет.

— Если вдруг пересыпешь, — поспешил добавить. — Не страшно, просто дольём ещё немного молока. Всё можно исправить.

Она добавляла соль по крупице, с такой концентрацией, будто разминировала бомбу. Я стоял рядом и ловил себя на странной мысли:

Мне чертовски важно, чтобы у неё получилось.

И дело было не в завтраке. Мне хотелось, чтобы она почувствовала контроль над реальностью. Чтобы знала, что может сама себя прокормить, сама справиться с этой новой, колючей жизнью. Когда Ника закончила солить, я достал несколько ломтиков белого хлеба из упаковки, и положил перед ней.