Книга (Не) моя свадьба, страница 18 – Диана Рымарь

Милана тут же нахмурилась, вперила в него полный обиды взгляд:

— Ты еще два дня назад смотреть в сторону Пашки не хотел. Ни единого раза его судьбой не поинтересовался. С чего вдруг такие желания…

— Я тебе только что объяснил, что не знал про ребенка, – проговорил он с вызовом. – Ты что, все прослушала?

По виду Миланы он четко определил – она все слышала, вот только не поверила. Впрочем, это ее дело. Эта пигалица может думать, что хочет, главное, чтобы с ребенком было все в порядке.

— Раз сын мой, я хочу принимать участие в его жизни, – заявил Баграт строго. – Навещать его, воспитывать…

Вроде бы нормальная просьба, вполне понятная, человеческая.

Но Милана умудрилась надуть губы даже на эти слова.

— Баграт, Паша – не игрушка, – покачала она головой. – Ты не можешь вот так с бухты барахты врываться в нашу жизнь, требовать над ним опеку. Ты с ним и получаса не поводился, он тебя не знает…

— Не знает, так узнает, – заявил Баграт с невозмутимым видом. – И повожусь, и полчаса, и больше.

— Ты понятия не имеешь, как нужно обращаться с детьми! – возмутилась она.

Баграт уставился на нее непонимающим взглядом. Что тут уметь? Покормил, спать уложил, погремушкой у лица потряс – всего дел. Не бином ньютона. К тому же эта пигалица, похоже, совершенно не понимает очевидного.

— Я готов помочь и финансово тоже, если мы с тобой придем к соглашению. В твоих интересах со мной дружить, а не воевать, ведь я многое могу. Ты бы лучше гонору поубавила и пошла мне навстречу. Наверняка ведь нуждаешься в самом необходимом…

Милана замерла на месте, захлопала ресницами, а потом обвела комнату руками и спросила:

— Похоже, что я нуждаюсь?

Только теперь Баграт взял на себя труд наконец оглядеться в небольшой гостиной и приметил много удивительного. Сама комната никакими дизайнерскими изысками не отличалась: обои в цветочек, старый паркет. Но вот мебель новая: чуть поодаль стоял добротный ореховый стол, напротив висел плоский телевизор, да и диван, на котором оба сидели, явно доставлен в эту квартиру недавно, слишком свежая обивка нежного персикового цвета. К тому же в углу комнаты стояли электронные качели для малыша, а рядом восседал здоровенный осел Иа–иа.

Может быть, тот оклад, который он ей платил, не так уж и мал? Но навскидку все эти вещи стоили намного больше того, что она заработала бы за несколько месяцев.

И тут до Баграта дошло очевидное:

— Ты живешь за счет какого–то любовника?

В голове тут же закрутились картины того, как эта горе–мать укладывает сына пораньше и развлекается тут с каким–то хахалем.

Еще чуть–чуть и Баграт взорвался бы от возмущения. Но Милана его опередила.

— Ты совсем обалдел? – она ошалело на него уставилась. – Это уже ни в какие ворота! Думаешь, у меня есть время крутить любовь? Я работаю, учусь, воспитываю сына, мне в парикмахерскую некогда сходить, о каких любовниках ты говоришь?

Баграт уставился на нее с обвинением.

— Если сильно хотеть, можно много успеть, – заметил он философски.

— А даже если бы и был любовник, моя личная жизнь тебя не касается! – совсем разозлилась она.

— Это как не касается? – возмутился он. – Еще как касается. Ты же мать моего сына!

— И что? Это не говорит о том, что ты должен совать нос в мою личную жизнь…

У Баграта на языке вертелось много разных слов, правда, все неприличные. И про «совать нос», и про «ее личную жизнь», и про то, кто тут на что имеет право. Поспорить хотелось так сильно, что сводило скулы. Но он сдержался.