Онлайн книга «Моя (не)любимая бывшая»
|
Она расставляет на столе блюда с салатом, ароматным пловом, чайник и чашку. Я бросаюсь к ней, цепляюсь за рукав ее свободного платья, прошу жалобно: — Цахик, помогите мне! Барсег совсем сошел с ума, он меня похитил. Он совершает преступление, держит меня против воли. Вы должны позвонить в полицию! Или просто дайте мне телефон, дайте… Лицо домработницы резко меняется. Еще недавно такая приветливая, она строго на меня смотрит и отвечает: — Не дам телефон, не велено. — Как не велено? — я не верю тому, что слышу. — Вы что, не поняли, что я сейчас сказала? Он похитил меня, он… — Он зла тебе не желает, — качает она головой. — Ни тебе, ни ребенку твоему. Я снова не верю своим ушам. Эта женщина раньше казалась мне благоразумной, доброй, отзывчивой. Как она может такое говорить? — Он меня замуж насильно взять решил! — я трясу перед ней руками. — Вы что, не понимаете, что это ненормально? — Ненормально вести себя, как ты ведешь, — качает она головой. Бред. Я как будто в параллельной вселенной, где, оказывается, не Барсег, а я неправа. — И как же я не так себя веду? — спрашиваю у нее. — Меня в машину запихали, сюда насильно привезли, а я спасибо должна сказать? Или радостно замуж побежать за самодура, которому вожжа под хвост попала? Цахик кривит губы и отвечает: — Ты не знаешь его разве, не догадываешься, как надо себя вести с мужчиной? Гонор свой убери да ласково поговори. Сделай, как он просит. Ведь он добра тебе хочет. А то придумала тоже мне — по абортам бегать… Неразумная… Ты ж посмотри, какие все вокруг добрые, разумные. Одна я злая, неадекватная ведьма. Положим, по абортам я бегать и не собиралась. Но какое она имеет право меня в таком упрекать? При всех имеющихся данных на моем месте любая бы задумалась об аборте. — Это мое тело, и мне решать! — Правильно Барсег тебя запер. — Она упирает руки в боки. — Ну так и проваливайте отсюда со своим подносом! С этими словами я со всей дури пихаю стол в сторону. Посуда звенит, блюдо с салатом съезжает на самый край, пару секунд балансирует и с громким дзиньканьем падает на пол. Помидоры черри разлетаются в разные стороны, а зеленый салат плюхается рядом с тарелкой. — Что ж ты творишь, глупая! — охает Цахик, прижимая ладони ко рту. — Зачем гробить чужой труд? Ах, разбитое блюдо с салатом, по ее мнению, это ужасно, а то, что меня сюда насильно притащили, то так мне и надо. Обалденная логика. — Вон идите! — рычу на нее. И она уходит, причитая. Нормально это, а? Все в этом доме ополоумели, что ли? Что Цахик, что телохранители эти, больше на дуболомов похожие. Они же преступнику помогают! И никого это ровным счетом не колышет… Что ж это делается, а? В полном расстройстве я сажусь на пол прямо возле разбитой тарелки с салатом. Прикрываю лицо руками, готовая разрыдаться. Когда я выберусь из этого дома? Что мне сделать, чтобы все это кончилось? В добавление ко всему мой желудок начинает отчаянно бунтовать. Очень скоро понимаю почему. Плов обалденно пахнет. Тарелка с едой все еще стоит на столе и манит, манит. Не удерживаюсь, подскакиваю с места. Хватаю со стола вилку, ныряю ею в блюдо. Стараюсь собрать все ингредиенты разом: мясо, побольше риса. Отправляю все это в рот. Вкусно до одури. Говядина, нежнейший рис, мягчайшая морковь… |