Книга Моя (не)любимая бывшая, страница 44 – Диана Рымарь

Ей все на пользу. Пусть хоть немного пострадает, сука.

Пусть шестеренки у нее там закрутятся. А то переводить с китайского она научилась, а обращаться с людьми по-человечески — хрен-то там.

Прокручиваю последние две минуты записи еще раз. Ставлю на паузу, разглядывая возмущенное лицо Снежаны. Смакую ее эмоции.

Жаль, камера не передает и половины того, что видно в реальности. Это не слишком качественная запись, из которой даже скрина путевого не сделаешь.

Ну и, собственно, все.

Снежана ушла.

Развлечение на сегодня закончено.

Внезапно вечер становится тусклым, неинтересным.

Да что ж за блядство такое? Что со мной в последнее время творится? Ведь жил же как-то без нее, и нормально жил!

Девку, что ли, какую в номер заказать? Вытрахать весь негатив.

Так ведь не вытрахается. Я пытался и не раз.

Заканчиваю ужин, прохаживаюсь по номеру, соображая, что делать дальше. Внезапно слышу стук в дверь, настойчивый такой.

Кому там что надо?

Я готов сорвать злость на любом, кто попадется под руку.

Однако, когда открываю дверь, на пороге стоит Снежана.

Эффект разорвавшейся бомбы в моей груди.

По венам мгновенно растекается кипяток.

— Ну привет! — тянет она с горящим взглядом, при этом ее грудь чуть не выпрыгивает из ворота блузки.

Видно, что очень хочет добавить к своему «привет» кучу ругательств.

Мне дорогого стоит состроить на лице невозмутимое выражение.

Я улыбаюсь ей, спрашиваю как бы невзначай:

— Снежана, чем обязан? О, прости, я совсем про тебя забыл. Ты меня ждала, да? Но ты не беспокойся, приходи ко мне завтра утром, и мы все решим. Я помогу тебе с… Да с любым делом помогу. Сегодня, знаешь ли, устал, мысли уже не о работе, я кое-кого жду, сама понимаешь. Завтра утром в моем кабинете, договорились?

— Завтра утром, значит? — запальчиво переспрашивает она.

— Ага, — киваю с самым серьезным видом.

— Чтобы ты явился туда после обеда, а потом снова сбежал, как трусливый пес? — шипит Снежана, кажется, готовая на меня броситься.

— Эй, девочка, — строго на нее смотрю. — Здесь трусливых псов не водится. Только волки. Волков не боишься?

— Хватит придуриваться, Барсег! — кричит она.

Кажется, доведена до края.

Как же вкусно выводить ее на эмоции. Я буквально в экстазе.

Резко хватаю ее за плечо и затаскиваю в номер.

— Во-первых, не орать, — отчитываю ее. — Во-вторых, с чего ты решила, что вправе являться в номер одного из ведущих руководителей фирмы и что-то там требовать?

Она отпихивает мою руку от своего плеча, тычет в меня указательным пальцем и шипит:

— Это все ты… Ты!

— Что я? — снова надеваю на лицо невозмутимое выражение.

— Ты натравил на меня Забродского! — громко возмущается она. — Ты планомерно выживаешь меня с работы! Из-за тебя я уже неделю нормально не сплю!

Ишь ты, неделю она нормально не спит, горе какое. Я полгода нормально не спал, пока ее искал, и потом тоже ничего нормального в моей жизни н было.

— Окстись, девочка, — развожу руками. — На хрен ты мне сдалась, выживать тебя. Много чести…

— Ах много чести? — не унимается она. — Так оставь меня в покое! Что я тебе такого сделала, что ты меня травишь? Что такого ужасного…

Она издевается сейчас?

Ну держись.

Сама напросилась.

— Рот закрыла! — гаркаю на нее так громко, что аж самому режет уши. — Не смей! Не смей даже думать, что ты якобы ничего плохого мне не сделала! Ты мне пять лет назад душу выдрала тем минетом! Я все к твоим ногам, а ты по-порнушному на видео стонешь, обслуживая другого мужика… Да, Снежана, я ни хрена не забыл и никогда тебе этого не забуду! И не смей сейчас говорить мне в лицо, что ты ни хрена мне не сделала. Ты — гребаная садистская сука, которая меня выпотрошила своим мерзким поступком. Тебе хоть немного стыдно?