Книга Жестокий развод, страница 65 – Диана Рымарь

— Она что, не уволилась? — громко возмущаюсь. — Если у нее не хватило совести по-человечески уйти, ты обязан сам ее уволить, Даниэль!

Надо видеть, каким грозным становится его лицо. Будто я покусилась минимум на святыню.

— Я никогда этого не сделаю, — чеканит он с возмущенным видом. — И если ты думаешь, что можешь давать мне указания подобного рода, то ты плохо понимаешь свою роль в нашем браке. Я женился на тебе, мы будем растить вместе ребенка. На этом все. А теперь на выход.

С этими словами он выходит из машины.

Выхожу и я.

Как никогда ясно понимаю — на этом и вправду все, если я все же не умудрюсь стереть эту сучку из его жизни.

Но я хорошо умею избавляться от ненужных людей…

Катерина

Я привычно дергаюсь, когда дверь лифта открывается.

Мне все время кажется, что сейчас ка-а-ак натолкнусь на Даниэля в лифте.

Издержки работы в одной фирме, я периодически на него наталкиваюсь. В коридоре, в вестибюле, в лифте. Даже к нам в кабинет он и то стал наведываться в разы чаще.

Неизменно вежлив.

И…

Все.

Даниэль больше не делает никаких попыток сближения, и, честно сказать, от этого мне тошно.

А ведь я именно этого и хотела — чтобы оставил в покое, не трогал, не звонил, не писал. Только вот не представляла, как больно мне будет от его равнодушия.

При этом сама же отказалась увольняться.

Сама.

Шумно вздыхаю, очень стараюсь вынырнуть из пучины грусти. В конце концов, мне ведь и порадоваться есть чему. У меня будет ребенок. И пусть рада ему одна я, но это же не отменяет того факта, что мы с малышом будем вместе очень счастливы. Назло всем будем, и плевали мы на всяких там Дживанянов. Вот назло Даниэлю дам малышу свою девичью фамилию.

Захожу в лифт с бумажным пакетом из местного кафе. Там круассаны с ванильным кремом, за которыми я теперь нередко бегаю в обеденный перерыв. Кабинка лифта почти моментально заполняется запахом свежей выпечки. Аж слюнки текут, не терпится добраться до офиса, чтобы все слопать.

Иду по коридору в кабинет, но у самой двери невольно замираю, заслышав болтовню коллег:

— Да ну, новая жена гендира — жирная корова с титьками десятого размера… Как он их мацает вообще?

— А он их мацает? Наша Катька в триста раз красивее новой бабы генерального…

— Может и красивая, но дура, раз его проворонила… Это ж надо быть такой кретинкой, чтобы упустить такого мужика!

— Как будто от нас, женщин, зависит, когда мужик изволит загулять. Но тут я согласна, дура, да.

Это они обо мне, Даниэле и его новой жене.

Я — красивая дура, которая проворонила. Нет, ну правда, чего уж там.

Неловко покашливаю в дверном проеме.

Все разом затыкаются, смотрят на меня с испугом. А потом резко разбегаются по своим рабочим местам, хотя сейчас время обеда.

Прохожу к своему месту, чувствую, как краснеют щеки. Не очень-то это приятно, когда твою личную жизнь так открыто обсуждают. И, скорей всего, это далеко не первый раз.

Усаживаюсь за стол, отставляю в сторону пакет с круассанами, которых мне даже уже и не хочется после такого.

— Ка-а-ать? — тянет Светка, моя ближайшая соседка, ее стол находится справа от меня.

Она складывает пухлые губы в трубочку, накручивает на указательный палец рыжую прядь волос. Наконец выдает новый вопрос:

— Ты ж не будешь жаловаться генеральному, что мы тут чесали языками, да?