Книга Жестокий развод, страница 24 – Диана Рымарь

— Что ты делаешь? — Я пытаюсь вырвать из его лапы свою руку. — Мне больно, Даниэль!

— Раньше нужно было думать, до того как таблетки горстями есть!

Пытаюсь врубиться, о чем он вообще говорит.

В этот момент в дверь громко стучат.

— Оденься, — рявкает он. — Я пойду открою.

Ишь ты, не нравится ему, что я в одних шортах и топе.

И вправду кидаюсь к шкафу, куда положила вещи первой необходимости. Вытаскиваю черный шелковый халат, накидываю его.

Выхожу в гостиную.

И обалдеваю, подметив, что сюда заходят двое врачей с чемоданчиками.

Лощеные, аккуратно одетые, да и чемоданчики у них с логотипами платной клиники, где мы с Даниэлем обслуживаемся последние годы.

— Эта девушка умирает? — с недоумением спрашивает врач, здоровенный детина лет сорока.

Тут-то у меня круглеют глаза.

— Я не умираю! — заявляю с чувством.

— Так… — Врач строго смотрит то на меня, то на Даниэля. — Кто тут наглотался таблеток?

— Она! — Даниэль тычет в меня указательным пальцем. — Выпила целую упаковку снотворного, ей необходимо промыть желудок!

— Подождите, я не пила упаковку, — развожу руками. — Я всего лишь две пилюли…

— Я видел пустой пузырек! — настаивает Даниэль.

— Так-так. — Врач стучит носком туфли. — Что у вас тут происходит?

А мне все это уже напоминает какую-то трагикомедию.

Так и хочется закричать: «Пошли все вон!»

Но неудобно до жути, ведь работники скорой помощи не виноваты, что мой муж — идиот.

С горем пополам объясняю всем присутствующим, что я в порядке, что осматривать меня не надо, а госпитализировать — тем более. И желудок мой промывать бесполезно, потому что он абсолютно чистый, ведь я уже больше суток не ела ничего, кроме двух ма-а-ахоньких таблеточек.

Наконец врачи уходят.

А Даниэль все равно остается страшно недоволен.

— Так и так заплатили за вызов, пусть они хоть осмотрели бы тебя, что ли…

— А кто тебя просил их вызывать? — От злости мне хочется подпрыгнуть до потолка.

Словно чувствуя мое настроение, Даниэль переводит тему:

— Матери позвони, она волнуется.

— С чего вдруг ей волноваться? Я ей вчера утром звонила, с ней все было хорошо. Или ты к ней тоже ходил меня искать? Ходил, Даниэль?

Его лицо будто каменеет, из чего я понимаю — ходил, еще как.

И тут меня прошивает догадкой:

— И про развод ей сказал?

Физиономия Даниэля становится еще более каменной. Передо мной уже почти не человек даже, а какое-то мраморное изваяние. Дико надменное, к слову.

— Даниэль, зачем ты это сделал?! — Я уже откровенно кричу.

Я-то надеялась хоть пару дней побыть одна, как-то свыкнуться со своей новой жизнью, поплакать в подушку. Но с мамой ведь это будет совершенно невозможно сделать, она весь мозг мне съест, и будет ей вкусно.

— А нечего меня игнорировать! — очень натурально возмущается он. — Я тебе весь день звонил. Весь гребаный день!

— Я забыла подзарядку, а новую еще не купила, телефон сел, — развожу руками.

— А голову ты свою нигде не забыла? — гремит он.

И на взлете нашего скандала вдруг разворачивается, уходит.

Но очень скоро возвращается — с каким-то дядькой в грязной синей униформе.

— Он починит дверь, — обещает Даниэль.

С ужасом смотрю на дырень, которая волшебным образом возникла прямо возле ручки, и у меня волосы на затылке шевелятся. Что они тут творили?! Но теперь хоть понятно, как Даниэль просочился в квартиру.