Книга Жестокий развод, страница 150 – Диана Рымарь

— Ах, теперь вы за мою Катю заступаетесь, а раньше-то чем думали? — не удерживается от ремарки теща. — Шустро вы поменяли цвет пальто.

Не в бровь, а в глаз. В кои-то веки матери даже нечего ответить.

— Катя, в дом! — командую строго. — Няня туда же, и вы, Анна Павловна, с ними, раз уж вы одна на нашей стороне.

— Я на Катиной стороне, — подмечает она деловито и уходит.

Я же остаюсь воевать с оставшейся родней — не родней.

Перво-наперво поворачиваюсь к родителям Зары, чеканю строго:

— Раньше рак на горе свистнет, прежде чем я позволю вам оттачивать свои воспитательские навыки на моем сыне. Да, да, вы не ослышались, моем. Я через суд лишу вашу дочь прав на ребенка и стану его единственным опекуном. А что до того, родной — не родной, до этого момента вас не волновало, чьих он кровей. Следовательно, катитесь отсюда колбаской!

— Да как ты смеешь так вероломно с пожилыми людьми… — пыжится отец Зары.

— Я не понял, а с возрастом людям дозволяется творить беспредел? Вы сейчас пытались забрать ребенка у официального родителя. Как я понимаю, втихаря, пока я на работе, а о нем заботится няня. Если еще раз повторится подобное, я ведь тоже могу повторить одну процедуру… Помните? Свалка, карканье ворон, прессовщик машин…

— Хам! — Родители Зары единогласны в своем мнении обо мне.

Тем не менее бледнеют качественно. И удаляются в мгновение ока.

Однако мои собственные родители никуда не деваются. И, кажется, собираются ко мне в гости.

— Стоп, — останавливаю их рукой. — Вам что нужно?

— Так мы… В гости. Чаю выпить. — С этими словами мама демонстрирует мне коробку с тортом, которую держит в руке.

— Ага, — хмыкаю. — Чаю попить, заодно сына моего гадам отдать. Офигенный план, товарищи родители.

Я выставляю большой палец вверх.

— Так не твой же, — хмыкает мама. — Мы как лучше хотели…

— А получилось как всегда. — Одариваю их грозным взглядом. — Ты хоть меня спросила?

— Извини, сыночек… Но воспитывать ребенка — это большой труд.

— Поверь, мне это великолепно известно.

— Что ж мы так и будем обо всем на улице говорить? — вдруг спрашивает отец. — Пусти нас в дом.

— Не пущу. — Я становлюсь перед ними и складываю руки на груди. — Уж простите, никакого желания с вами чаевничать нет.

— Даниэль, мы не поняли, почему ты Анну Павловну пустил в дом, а нас спроваживаешь?

— Потому что вести себя нормально надо!

Это все, на что я сейчас способен.

Смотрю в их обалдевшие лица, разворачиваюсь и ухожу.

Даниэль

Мы с Катей сидим в машине, на заднем сиденье, нянчим Дана-младшего, заодно высматриваем одну небезызвестную личность.

Если точнее, профессора кафедры экономики Натаниэля Артуровича Пурмаляна. Как оказалось, отец Дана — светило экономических наук, а также человек редкой фертильности.

Еще бы, к тридцати трем годам был женат три раза, и у него уже пятеро детей.

Все от студенток.

Джекпот, а не папаша.

О таком каждый мечтает. С — сарказм.

Согласно фото, которое мы получили от детектива, Пурмалян очень привлекателен внешне. Черноволосый, черноглазый, с длинными ресницами и кустистыми бровями, фигурой не обижен. В общем, студентки западают на него с завидной регулярностью.

— Что-то я волнуюсь, — вздыхает Катя и плотнее прижимает к себе малыша.

Взглядом показывает на водителя, к которому еще не привыкла. Ей не очень комфортно говорить по душам при постороннем человеке.