Книга Подарок на свадьбу бывшего, страница 51 – Диана Рымарь

— Ну? Продолжай? — Я делаю над собой усилие, чтобы изобразить заинтересованность во взгляде. Голос звучит обманчиво мягко.

Мариам ведется, она всегда ведется.

— Может быть… — Она робко вскидывает на меня взгляд, в ее черных глазах мелькает что-то, похожее на надежду. — Если бы мы дали ей родить, если бы оставили их в покое, Арнак и не ушел бы с работы. И тебе бы не приходилось так тяжко…

Я чувствую, как холодную ярость сменяет горячий гнев.

И это женщина, которую я держал рядом столько лет, которой дал все, смеет перечить мне? Смеет предлагать опозорить фамилию Меликян?

Я щурю глаза и цежу сквозь зубы:

— Кому дать от Арнака родить? Плебейке какой-то? Парикмахерше? Тебе нужны внуки от парикмахерши? — Каждое слово пропитано ядом. — Или сыночка жалко стало? Скажи, тварь…

Стискиваю кулаки и плотно сжимаю челюсти.

В эту секунду я ненавижу все — свою слабую жену, непокорного сына, эту выскочку-невестку. Весь мир, который не желает подчиняться моей воле. Но я не привык проигрывать.

Никогда.

И сейчас не начну.

Вижу, как страх расползается по лицу Мариам. Это удовлетворяет меня — всегда удовлетворяло.

Власть над женой, над всеми.

Это то, что я строил годами. То, что делает меня тем, кто я есть.

— Я из Арнака человека сделал! Я из вас всех людей сделал. Я! — произношу, чувствуя, как каждое слово наполняет меня силой. — Ты не смеешь мне перечить. Сделаешь все, как я сказал. Хоть наизнанку вывернись, а чтобы этой выдры рядом с Арнаком не было…

— П-п-поняла, — кивает жена.

Вижу, как у нее появляется на лбу испарина: бисеринки пота выступают над бровями.

Мне нравится видеть, как она боится.

Страх — это то, что держит мир в порядке.

Прочувствовала тон…

Еще бы не прочувствовала. Тридцать пять лет я отшлифовывал этот инструмент — ее покорность. Начиная с ее восемнадцатилетия. Сначала было сложнее, разумеется. Она плакала, пыталась возражать, даже угрожала уйти.

Смешно вспомнить, ей-богу.

Достаточно было один раз показать, что бывает с непослушными женами.

Один раз, чтобы она поняла — решения здесь принимаю только я. А потом еще последовало множество маленьких уроков.

Не бью так, чтобы оставались следы, — зачем?

Есть более изящные способы подчинения.

— Но все-таки чем же тебе так насолила наша невестка? — неожиданно спрашивает она, и я слышу в ее голосе то, что мне не нравится.

Намек на самостоятельность мысли.

— Чем не угодила? — продолжает Мариам. — За что ты ее так ненавидишь?

Чувствую, как внутри поднимается раздражение. Она снова смеет задавать вопросы? После стольких лет?

Но я сдерживаюсь. Сейчас не время.

Делаю глубокий вдох.

Ага, так я ей и сказал. Так и выложил свои настоящие мотивы.

Снова надеваю на лицо маску безразличия, отвечаю:

— Ха, о какой ненависти ты говоришь? Кто такая эта Рита, чтобы я ее ненавидел? Она что-то из себя представляет, чтобы я питал к ней какие-либо чувства?

Сам себе не верю, пока произношу эти слова. Ненавижу ли я эту девчонку? Да, ненавижу.

За то, что смотрит прямо в глаза.

За то, что не боится.

За то, что видит насквозь.

За то, что отнимает у меня сына.

За то, что…

Да, есть и другая причина, самая важная. Но о ней вспоминать не хочу.

— Но мне казалось… — отвечает испуганно Мариам.

Ее неуверенность подливает масла в огонь моего гнева. Я снова чувствую пульсацию вены на виске. Аж перед глазами темнеет.