Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 11 – Лина Коваль

Александров заводит руку за спину, отчего его рубашка еще сильнее облегает плечи, кажущиеся такими массивными, что я скорее гоню эту мысль взмахом головы.

— Так пойдет? - достает из кармана пиджака… пачку с презервативами.

Свою.

Вдоль позвоночника пробегает стая мурашек. В другой ситуации, осознание, что у Александрова есть секс, меня бы позлило или расстроило, а сейчас возбуждает. Дожили, черт возьми.

— Пойдет, - отвечаю как можно равнодушнее. - Думаешь, получится отыграться?

— Постараюсь, - отвечает он, сдавая.

И действительно отыгрывается.

Фортуна больше явно не со мной, потому что через полчаса рядом с Александровым собираются все презервативы в этой квартире. Синие, красные и те, что точно не лежали мертвым грузом три года.

И, думаю, они вообще умирают «зелеными», только сойдя с прилавка.

Это злит, потому я и мамина облепиха во что бы то ни стало решаем отыграться, что вполне возможно, если достать карту из-под цветка или вторую - согревающую сердце.

— Займи мне пару презервативов? - прошу бывшего мужа.

— Вот еще, - говорит он невозмутимо. - Обойдешься.

— Будь другом. Очень надо...

— Мне они самому нужны.

Я смотрю на сотню презервативов, и на языке крутится колкость, не многовато ли ему будет?

Глаза Александрова снова опасно блестят, только поэтому я молчу.

— Лучше подумай, что тебе поставить, - Илья склоняет голову и постукивает пальцами по столешнице.

— Раздеваться я не буду - сразу предупреждаю.

— Не я это сказал, Лель, - опускает взгляд в зону декольте.

Я шумно дышу и решаюсь на авантюру.

В конце концов, чего только не сделаешь ради туза?...

Запустив руку в вырез платья, ловким движением отлепляю силиконовые накладки, для объема скрепленные посередине застежкой, и пока Илья собирает со стола нижнюю челюсть, незаметно зажимаю карту в руке.

— Это что?

— Догадайся, Александров, - закатываю глаза.

Теперь оба смотрим на зону моего декольте, которая словно за минуту осиротела. Ложбинка выглядит уже не так заманчиво, груди тоже подупали.

Вот она, правда жизни.

Грустно становится.

— Повышаю ставку, - говорит Илья, двигая в центр почти все фишки.

— Мне нечем повышать, - растерянно говорю.

— Что? Нижнего белья не осталось? - грязно шутит.

— Не твое дело!...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ставь поцелуй.

— Я могу тебя только покусать, - хмурюсь.

— Звучит, охренеть как заманчиво, - расстегивает еще одну пуговицу на рубашке.

В конце концов, что я теряю?

У меня в руке туз и две десятки.

Я все равно выиграла.

— Ладно. Повышаю до поцелуя… - делаю вид, что страшно волнуюсь.

— С языком?...

— Илья! - вспыхиваю.

Всем телом вспыхиваю. От кончиков волос до пальчиков на ногах.

Для храбрости приканчиваю последнюю порцию облепихи.

— Вот, - вскрываю карты с победным видом и тут же оседаю.

Плечи сникают, а разочарованию нет предела.

— Но… как… - разглядываю две десятки и шестерку.

— Ты не это ищешь?...

Поднимаю глаза и вижу, что Илья демонстрирует тот самый туз.

— Ты смухлевал! - обвиняю его, вскакиваю с места и забираю свою карту.

— Кто бы говорил, - он посмеивается и откидывается на спинку стула, убирая руки назад.

Смотрит на меня выжидающе.

Я страшно смущаюсь. Тело горит огнем, только мозг сопротивляется.

У тебя нет мозгов, Оля, - ругаю себя. - Ты ведь знала, что обдурить его не получится. Никогда не получалось.