Книга Измена. Ошибка, которую нельзя простить, страница 22 – Анна Царская

— Это неправда...

— Знаешь, что я поняла, разговаривая с твоей Светланой? - Застёгиваю чемодан, и звук молнии в тишине звучит как приговор.

— Не то, что ты изменяешь. А то, что ты трус.

— Чего?

— Трус, который не может прямо сказать жене, что она ему больше не нужна. Вместо этого ты выбрал медленное удушение. Критика, холодность, сравнения. Ты убиваешь меня по частям, чтобы потом сказать: видишь, ты сама виновата, что я стал изменять.

— Что за хрень ты несёшь? Мне не нужно, чтобы ты уходила. Я не позволю тебе разрушить нашу семью из-за всплеска гормонов и какой-то глупой истерики.

— Не хочешь? Тебе нужно, чтобы я стала удобной. Чтобы закрыла глаза на твоих любовниц, похудела, накрасилась и изображала счастливую жену.

— Именно этого я и хочу. Чтобы ты вспомнила, что значит быть женой, а не только матерью. Чтобы ты хотя бы попыталась мне понравиться. Это так сложно?

— Лучше буду одна, чем буду жить с мужчиной, который считает меня одолжением самому себе.

— Куда ты денешься? Одна с ребёнком? Без работы, без денег, без крыши над головой? Ты даже не представляешь, что такое жить одной с маленьким ребёнком.

— Найду работу. Найду жильё.

Он отпускает мою руку только для того, чтобы преградить мне путь.

— Кому нужна разведённая мамаша без опыта работы? - Его плечи распрямляются, он становится шире, заполняя собой дверной проём. - Кроме меня ты никому не нужна. Ты думаешь, мир тебя ждёт? Ты несколько лет не работала, Полина.

— Отойди с дороги. - Беру чемодан, и он тяжелее, чем я думала, как и решение, которое я принимаю.

— Нет. - Он упирается руками в дверной косяк, и я вижу, как белеют от напряжения его костяшки. - Мы будем разбираться здесь и сейчас. Я не позволю тебе сбежать как испуганной мышке.

— Я не мышка.

— Тогда веди себя как жена. Борись за свою семью, а не беги при первых трудностях. Думаешь, у других семей нет проблем? Думаешь, все мужья идеальные?

— Не все изменяют жёнам.

— Изменяют! Ещё как! - Он ударяет кулаком по косяку. - Почти все изменяют, если дома их ждёт то, что ждёт меня. Я хотя бы честно пытаюсь сохранить семью, а не подаю на развод.

— Как благородно с твоей стороны. Прям мистер совершенство.

— Издеваешься? - Ростислав хватает меня за подбородок, заставляет смотреть на него. Чувствую шероховатость его ладони, чувствую, как пахнет его кожа, очень знакомо и от этого становится ещё больнее. - Я мог бы давно уйти. Мог бы сказать, что не хочу жить с женщиной, которая превратилась в домохозяйку. Но я остался и пытаюсь всё исправить.

— Изменами?

— Попытками разбудить в тебе женщину! - Он не отпускает моё лицо, большим пальцем скользит по щеке. - Ты думаешь, мне было легко искать на стороне то, что должен получать дома? Ты думаешь, мне хотелось изменять?

— Никто тебя не принуждал. Или тебя палками били?

— Принуждал! - Он резко отпускает меня. - Твоё нежелание быть женой.

— Крис останется со мной.

— Вот этого не будет! - Голос у него становится ледяным, а в глазах появляется что-то хищное. Он медленно снимает пиджак, вешает его на спинку стула, такой привычный жест, но теперь он кажется угрожающим. - Крис остаётся со мной. Я могу обеспечить ей нормальную жизнь, стабильность. А ты что ей дашь? Съёмный угол где-нибудь в Митино и мать-неудачницу?