Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 66 – Tommy Glub

— Не знаю, Таня, — признаюсь. — Просто решила… Может, хотела проверить, смогу ли я так спокойно принять её. Хотя слово "спокойно" тут не очень уместно. — Я горько усмехаюсь, но тут же опускаю глаза.

Таня смотрит на меня серьёзно, с тихим сочувствием, словно понимает, что я чувствую.

— Ты всё ещё его любишь, да? — спрашивает она осторожно, словно боится задеть что-то хрупкое, почти болезненное. Её голос звучит тихо, будто она понимает, что каждое слово может стать для меня слишком тяжёлым. Она смотрит на меня внимательно, но не давяще, с лёгким наклоном головы, в глазах — тёплый свет сочувствия. — Может, тебе просто нужно поговорить с ним… Чтобы не терзаться постоянно?

Каждое её слово попадает точно в цель, как стрела, пробивающая давно поставленные мной стены. Хоть и слышать это нелегко, я знаю, что в глубине души она права. И всё же боль в сердце от этих слов едва сдерживается. Я отвожу взгляд, стараясь скрыть, как сильно они задели меня.

Снова думаю о Роме. О том, как он когда-то смотрел на меня — его взгляд был таким глубоким, будто он видел во мне всё, что я сама в себе не замечала. О том, как он держал мою руку — крепко, но бережно, словно она была чем-то бесценным. О том, как умел просто тепло обнять меня после долгого дня, и тогда вся усталость и тревоги будто растворялись в этом прикосновении. Эти воспоминания накатывают волной, тёплой и одновременно обжигающей, от которой не скрыться, как бы я ни старалась отгородиться, спрятаться.

Честно? Да, я всё ещё люблю его. Эта любовь не ушла, как бы я ни пыталась убедить себя в обратном. Она живёт где-то глубоко внутри, как слабый, но упорный огонёк, который я так и не смогла потушить.

— Ты права, — шепчу наконец, чувствуя, как голос предательски дрожит. Слова даются с трудом, словно их приходится вытаскивать из самой глубины души. — Только как простить его, если всё ещё болит, Таня? Если я каждый день думаю о том, что не стоила ему верности? — Я закрываю глаза, сжимая пальцами подушку на коленях. — Я устала… так устала от всего этого.

Я чувствую, как Таня берёт мою руку, её прикосновение лёгкое, тёплое, почти материнское. Она поглаживает мою ладонь, и этот простой жест неожиданно приносит мне немного успокоения.

— Ника, — говорит она мягко, её голос звучит так, будто она пытается достучаться до самой моей сущности, до тех частей, которые я давно спрятала. — Я думаю, ты всё же хочешь, чтобы у вас с ним получилось. Снова. По-настоящему, без всех этих старых обид.

Я открываю глаза и смотрю на неё. Её лицо спокойно, но в глазах читается надежда. Она знает меня, знает, что я не раздумываю о нём просто так.

— Прощение — не ради него, а ради тебя самой, — продолжает она, чуть сильнее сжимая мою руку. — Тогда всё и станет на свои места. Только ты должна решить, чего хочешь.

Её слова звучат просто, но они словно приоткрывают передо мной дверь, за которой я боюсь заглянуть. Я опускаю взгляд, чувствуя, как внутри меня борются страх, обида и слабый, но упрямый, огонёк надежды.

Я пью чай, обдумывая её слова. Так просто — и так сложно, одновременно. Кажется, что всё зависит только от меня, но страх не отпускает. Я боюсь снова обжечься.

— Знаешь, — я говорю тихо, едва слышно, словно боясь, что если скажу громче, то не смогу сдержаться, — я пыталась… Забыть, отпустить. Но как только думаю, что смогу, он снова появляется в моей жизни, и всё возвращается. Словно эта боль живёт со мной.