Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 34 – Кара Райр

Ой, мама.

Заказали коктейли.

Да, еще.

Музыка била так, что у меня заложило уши, и казалось, будто слова до меня доходят с задержкой. Я кивала, улыбалась, ловила обрывки фраз. Смех был громче мыслей.

И слава Богу. Аллилуйя.

Разговор как-то завязался сам собой. Ничего особенного, то работа, то шутки, что-то о городе, о вечере.

Я ловила себя на том, что почти не слышу себя, будто наблюдаю за происходящим со стороны.

Потом ребята поднялись и ушли танцевать. Подруга махнула мне рукой: «Сейчас вернемся». И мы остались вдвоем — я и этот мужчина.

Неловкость накрыла резко. Я общалась с мужчинами всю жизнь, но не в такой обстановке, не в этом шуме, не за этим столом, где слишком близко стоят колени и слишком легко можно наклониться друг к другу.

Он что-то сказал. Я не расслышала.

— Прости? — наклонилась чуть ближе, показав на ухо, — тут очень громко.

Он повторил, уже отчетливее:

— Красивая вы женщина, Алла. Говорю. Красивая.

И внутри все сжалось.

Не от радости. Не от кокетства. От неожиданности.

От того, что это было сказано просто между делом… Будто констатация факта.

Я на секунду потерялась. Не знала, куда деть взгляд, руки, тело. Слова застряли где-то между горлом и грудью. Я кивнула, кажется, сказала что-то вроде «спасибо», но сама не была уверена.

И от этого стало одновременно странно и тревожно.

Алла, почему обычный комплимент настолько выбил тебя? Неужели ты совсем не достойна приятных слов?

Андрей

Мы сидели рядом, и она тянула меня за руку в зал, что-то говорила о желании, о том, что вечер короткий и надо брать от него все. Слова скользили мимо.

Я шел за ней по инерции, будто тело двигалось отдельно от головы.

Мы оказались на диване. Она сразу легла ближе, прижалась боком, плечом, бедром.

Ластилась, искала контакт, как будто между нами уже что-то было решено.

А у меня внутри все так же пусто. Ни вспышки, ни азарта, ни той самой радости, ради которой, как мне казалось, я все это и затеял.

Вот это и есть оно?

То, ради чего я предлагал жене открытый брак, ради чего ломал привычную жизнь, ради чего убеждал себя, что имею право?

Мда, трындец.

Лида что-то говорила, смеялась, пальцами водила по моей руке, а я ловил себя на том, что считаю секунды

Ума палата, совсем с катушек сьехал.

Мне не было плохо и не было хорошо. Было никак. Слишком никак.

Ее духи вдруг стали приторными. Сладкими до тошноты.

Я отвернулся, будто просто хотел сменить позу, найти свежий поток от окна, вдохнуть глубже.

Противно.

Она наклонилась ближе, потянулась к губам, словно это естественное продолжение вечера. Для кого? Для нее?

У меня нет такой привычки делить поцелуи с кем-то.

А у меня внутри щелкнуло раздражение.

Не на нее даже, а на себя.

— Прости, — вырвалось глупо и не к месту. — Я… зубы не почистил.

Сам понял, насколько это тупо. Детская отмазка взрослого мужика. Она замерла на секунду, посмотрела с удивлением, потом улыбнулась, будто решила, что я шучу.

А я не шутил.

Я в этот момент отчетливо понял, что весело нам точно не стало. Легче как бы тоже.

Все чаще сегодня ловлю себя на мысли, что я пришел не туда и не за тем.

Я смотрел в потолок, слушал ее дыхание рядом и думал только об одном…

Я если вот это и есть вся «разрядка», вся свобода, вся новая жизнь? Это все, то есть?