Книга Ищу маму себе и папе, страница 91 – Мари Дион, Вильда Кранц

Чувствую как из заднего кармана джинсов исчезает мобильник. Прервав поцелуй, максим активирует экран и у меня на глазах отменяет поездку.

— Рассказывай! — рычит он угрожающе.

Деваться уже некуда. А Светке помочь надо и я сбивчиво рассказываю, как она мне звонила.

Максим молча слушает и его лицо становится с каждым моим словом все мрачнее.

— Сидишь дома. С Варей, — наставляя на меня указательный палец, приказывает он. — И две бутылки вина в холодильник положи, — накидывая на себя дублёнку, добавляет он.

— А как же…

— Так же! — обрывает он меня и выходит за дверь.

Смотрю, как он садится в машину, ждёт когда ворота откроются и с пробуксовкой уезжает.

Теперь я волнуюсь ещё и за Максима.

Два часа не могу усидеть на месте. Поставив вино в холодильник, я наворачиваю круги по дому. В голове страшные картинки, что Максима избивают и он потом валяется в лужах собственной крови. И ему некому помочь.

Даю ему двадцать минут и если не приедет, сама отправлюсь за ним. И в момент, когда они уже вот-вот кончатся, входная дверь открывается и появляется Максим.

Внимательно рассматриваю его, в поисках синяков и ран. Однако он оказывается целым и невредимым. Стоит и смотрит на меня.

От всеобъемлющего облегчения, взвизгиваю и бросаюсь к нему. Он ловит меня на лету. А я крепко-крепко его обнимаю.

— Больше так не уходи, — уткнувшись в его шею, прошу его.

— Больше и не надо, — скидывая обувь, бросает он.

Прямо в дублёнке, вместе со мной на руках он идет на кухню. Доходит до холодильника и открывает дверь. Кивает и сажает меня на столешницу кухонного гарнитура.

Затем скидывает дублёнку, прямо на пол. Достает бутылку, открывает её и наполняет два бокала. Протягивает один мне, а свой осушает залпом.

— Слушай и вникай, — поставив руки по обе стороны от меня, начинает он. — Я не мастак говорить комплименты. Я не буду признаваться в любви по сто раз на дню, обесценивая это слово.

Максим замолкает и наливает себе ещё вина. Чокается со мной, показывая взглядом, чтобы я выпила.

Послушно подношу бокал к губам и делаю пару небольших глотков. Мы синхронно оставляем бокалы и Максим снова нависает надо мной.

Внутри всё замирает. Потому что понимаю, какая я ещё неопытная в отношениях.

Максим делает глубокий вдох, словно перед прыжком в пропасть.

— Яна, ты тот человек, с которым я хочу проживать каждый свой день, до последнего. Я люблю твой смех, — он проводит большим пальцем руки по моей нижней губе, — твой характер и то, каким я становлюсь рядом с тобой. Для меня нет никого важнее тебя, помимо Вари. Хочу чтобы у нас и общие дети появились. Хочу делать тебя счастливой. Потому что когда улыбаешься и радуешься ты, я это делаю вместе с тобой. Я люблю тебя, — опаляя мои губы своим горячим дыханием, заканчивает он.

Слезы подступают к глазам. Счастье, от того, что все мои страхи оказались ложными, переполняет меня.

— Я тоже тебя люблю, Максим. Очень-очень, — обнимаю его и подставляю губы для поцелуя.

И Максим не разочаровывает. Целует так нежно и проникновенно, что слёзы сами начинают катиться по щекам.

Мы словно договариваем всё-всё друг другу, что не смогли сказать словами.

— Ты моя! Навсегда! Запомни и не вздумай забыть, — прервав поцелуй, строго произносит Максим.

— Не забуду, — с расцветающей улыбкой, отвечаю ему.