Книга Ищу маму себе и папе, страница 72 – Мари Дион, Вильда Кранц

Беру, пальцы дрожат совсем чуть-чуть. Мы делаем по глотку. Пузырьки щекочут язык, но напряжённость между нами так и витает. Она даже кожей чувствуется, словно тягучий кисель, в котором мы оба барахтаемся и не можем выбраться.

— Я хочу тебе объяснить. Про Юлю, — начинает он твёрдо.

Я мотаю головой так резко, что шампанское чуть не расплёскивается.

Вот вообще про эту женщину ничего слушать не хочется. И так себя чувствую ниже её уровнем. Ещё и слушать, как он с ней… нет, спасибо.

— Вы не должны мне ничего объяснять, — чуть ли не скороговоркой выдаю я, глядя в бокал.

Максим укоризненно смотрит на меня. Вздыхает.

— Куда "ты" делось? — вдруг спрашивает он.

Приподнимаю бровь, не ожидавшая такой резкой смены темы. Не понимаю, про какое "ты" он имеет в виду.

— С этой минуты зовёшь меня Максим. И на "ты". Ясно? — приказывает он.

— Я не могу так, — мотаю головой. — Это неправильно.

— То есть, по-твоему, мужу правильно выкать? — теперь он приподнимает бровь, и в глазах пляшут чертята.

— Ну… ну у нас же не настоящий брак, — выкручиваюсь я, чувствуя, как горят щёки.

И зачем ему приспичило, чтобы я к нему на "ты" обращалась?

Так дистанцию сложнее держать будет. Это близкие люди друг к другу на "ты" обращаются. А мы далеко не такие. И то, что мы целовались, жарко, глубоко, до дрожи в коленях, тут вообще значения не имеет.

Это была ошибка. Значит, забываем и не вспоминаем. Никогда.

— У тебя в паспорте штамп настоящий? — требовательно спрашивает Максим.

Приходится кивнуть. Максим тоже удовлетворённо кивает.

— Доказательства ещё нужны? Или аргументы? — опять спрашивает он, и в голосе уже слышится лёгкая насмешка.

— Но это же…

— Ясно, — он отставляет бокал, поднимается, и я в момент оказываюсь поднята со стула, будто пушинка. — Каждый раз, — продолжает он, смотря мне прямо в глаза, — как ты мне будешь выкать, я тебя буду целовать. По-взрослому. С языком и развратно, — хрипловато произносит он.

Его голос царапает где-то внизу живота. Горячо. Очень горячо.

— Э-это ваши аргументы? — почему-то шёпотом спрашиваю я, хотя хотела твёрдо.

— Нужны ещё? — хищно кривит он губы в ухмылке.

Я быстро-быстро мотаю головой. Потому что если он сейчас снова поцелует…

— Супер! Теперь расплата, — наклоняясь ко мне, заявляет он.

— Стоп! Стоп! Стоп! Это было до ва… твоего условия, — упираюсь ему в грудь ладонями.

Сердце колотится о его грудную клетку, будто хочет вырваться и остаться с ним навсегда.

— Мало похер, — ломая моё сопротивление одним движением, он накрывает мои губы своим.

И всё!

Мир сужается до его губ, до его вкуса, до его рук, которые впиваются в мои бёдра.

Он целует жёстко, властно, сразу проникая языком глубоко, будто наказывает и ласкает одновременно.

Пытаюсь отстраниться, но тело предаёт мгновенно. Колени подгибаются, внутри всё плавится, как масло на горячей сковородке.

Я тону в этом поцелуе, в его запахе, в том, как он прижимает меня так плотно, что я чувствую каждый твёрдый мускул под его рубашкой.

Руки сами тянутся к его шее, пальцы зарываются в волосы, и я отвечаю, жадно, отчаянно, словно это последний раз в жизни.

— Так лучше запомнится, — хрипло произносит он, оторвавшись от моих губ.

Чувствую, как меня ведёт от его поцелуя. Я даже мысли в кучу собрать не могу.