Книга Ищу маму себе и папе, страница 29 – Мари Дион, Вильда Кранц

— Двести, — отрезает он, наклоняясь чуть ближе. — Но с проживанием. На долгий срок.

Замираю. Двести тысяч?! С проживанием?! На долго?!

В голове пустота, как будто кто-то отключил все мысли. Шок такой, что я даже дышать забываю.

Максим смотрит на меня. В его взгляде усталость и что-то ещё.

В горле ком, сердце стучит. Я пытаюсь собрать мысли, но они разбегаются, как тараканы. Сказать да? Нет? Страх возвращается. Отгоняю его. Не все же мужчины подонки. И этот вроде не похож на мерзавца.

— Я… — начинаю я.

Из коридора раздаётся громкий звук, будто что-то упало. Варя кричит. Максим резко подскакивает и бежит на Варин крик и я вслед за ним.

Громкий звук из коридора бьёт по ушам, а Варин крик, прямо как удар в сердце.

Бегу за Максимом Игоревичем, ноги сами несут. Что она там натворила? Упала? Ушиблась? Картинки в голове одна страшнее другой.

— Варя! — восклицает он, его голос срывается, почти паника.

Влетаем в гостиную, и я замираю. Варя сидит на полу, прижимает руку к груди, лицо перекошено от боли, слёзы катятся по щекам.

Рядом валяется перевёрнутый стул, карандаши, фломастеры и её заяц. Похоже, залезла дорисовать свою надпись на стене и грохнулась.

Максим Игоревич делает попытку взять Варю на руки, но она отмахивается от него и смотрит на меня с мольбой в глазах.

— Малышка, что случилось? — бросаюсь к ней, опускаясь на колени.

Стараюсь говорить спокойно, но внутри всё дрожит.

— Рука… больно… — всхлипывает Варя, голос дрожит, ресницы мокрые.

Осторожно подхватываю её на руки, она лёгкая, как пёрышко, прижимается ко мне, всхлипывая. Её рука выглядит неестественно, и от этого у меня мурашки. Перелом? Ужас, только не это!

Максим Игоревич стоит рядом, лицо бледное. Но он быстро берёт себя в руки, стискивает зубы. Вздыхает глубоко пару раз.

— Жди, — бросает он и быстро уходит в кабинет.

Глажу Варю по голове, шепчу что-то успокаивающее, хотя у самой сердце колотится, готовое выскочить наружу. Она прижимается сильнее.

— Заяц, — произносит она.

Поднимаю его и зажимаю между собой и Варей, чтобы не упал.

Через минуту он возвращается, в руках документы и ключи от машины.

— За мной, — командует он.

Голос резкий, но уже собранный. Хочется огрызнуться. Опять командует, как генерал! Но у меня на руках Варя и я молчу.

Максим Игоревич открывает дверь, помогает мне с Варей сесть на заднее сиденье его машины. Сам садится за руль, и мы мчим в больницу. Варя тихо хнычет, я обнимаю её, стараясь не задеть больную руку.

— Всё будет хорошо, малышка, — шепчу я, хотя сама не верю своим словам.

Максим Игоревич молчит, только челюсть сжата, взгляд прикован к дороге. Машина летит, и я вижу, как его пальцы стискивают руль.

В больнице пахнет лекарствами и хлоркой, суета вокруг, как в улье. Варя всё ещё у меня на руках, пока Максим разговаривает с регистратурой.

Нас отправляют на рентген, я иду с Варей, держу её за здоровую руку. Она смотрит на меня, глаза огромные, но уже не плачет.

— Яна, ты не уйдёшь? — шепчет она, пока медсестра готовит аппарат.

— Не уйду, малышка, — улыбаюсь я, хотя внутри всё сжимается. Как ей объяснить, что я тут только убирать пришла?

Пока ждем результаты, идём к Максиму Игоревичу.

В коридоре, он сидит с кучей бумаг, заполняет что-то, но его лицо темнеет с каждой секундой. Медсестра, хмурая женщина с тугим пучком, смотрит на него, как на преступника.