Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 98 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Тут я окончательно выпала в осадок. Особенно, когда поняла, что та же Мадина была в курсе задумки моего мужа. Вон как смутилась.

— Мы думали, ты разрешила, — улыбнулась виновато.

Думали они…

Я вот тоже много о чём думала, а оказалось…

И когда только успел?

— Утром позвонил и договорился, — сообщил довольно Нияз.

Так и повышал у меня желание его стукнуть.

— И куда мы поедем? — спросила угрюмо, сложив руки на груди.

— Приедем, увидишь, — усмехнулся муж.

Сказала бы я…

Но не успела. В толпе появился дядюшка Турсун, и я скоренько позабыла обо всех своих садистских наклонностях.

— Папа, — сорвалось с губ вперёд мысли.

Заёрзала на руках, желая получить свободу, и на этот раз даже удалось. Ну как удалось? На ноги Нияз меня поставил, да. На свои. В смысле, я стояла на его ступнях, чтоб не поранить ноги.

Тоже мне заботушка.

Тихо фыркнула, но спорить не стала. Мысли всё равно занимал один дядюшка. К нему я протянула руки, как только он приблизился. А следом почти расплакалась, когда меня оплели его крепкие объятия.

— Здравствуй, дочка, — проговорил он тихонько, удерживая возле себя.

Нет, всё-таки расплакалась.

— Я так соскучилась, — всхлипнула, усиливая собственную хватку. — Без вас так одиноко, — призналась, поймала тёплые взгляды остальных и добавила: — Без вас всех.

Дядюшка Турсун с шумом вздохнул и всё-таки отстранился. Внимательно оглядел моё лицо, после чего тыльной стороной ладони смахнул с щёк слёзы.

— Не плачь. Мы не в последний раз видимся, — улыбнулся.

Так по-отечески мягко и нежно, как мой родной отец никогда мне не улыбался. И эта улыбка по-настоящему согрела моё сердце. Слёзы потекли активнее.

Дядюшка Турсун качнул головой и снова обнял.

— Сказал же, не плачь. И не грусти. Аллах лучше знает, какой дорогой тебе идти.

Кивнула, хотя совершенно была с ним не согласна.

Я не хотела идти текущей дорогой. Хотела остаться здесь, в месте, где была очень и очень счастлива долгие шесть лет. В месте, которое стало мне настоящим домом. С людьми, которые являлись полноценной семьёй. Я не желала их покидать. Но пришлось. Нияз не оставил иного выбора.

— Мы вернёмся послезавтра, но, если что, звоните в любое время, мы тут же приедем, — сказал дядюшке, после чего развернулся к сыну.

Фархат сразу понял, что от него требовалось, подбежал к нам ближе.

— Мне правда можно здесь остаться? — уточнил, радостно сверкая своими большими тёмными глазами.

— Правда, — кивнул Нияз. — Но с условием, что ты будешь слушаться и не станешь проказничать.

Мой мальчик быстро-быстро закивал. А я едва слышно фыркнула.

Не станет он проказничать, ага, как же. Проще Мурада научить вести себя примерно, чем этого хулигана. Весь в отца.

Сам Нияз впрочем его ответом удовлетворился, тоже кивнул, отпуская сына играть. Тот тут же с гиканьем бросился в гущу других мальчишек, и через минуту их шайки рядом не наблюдалось.

Вздохнула. И ещё раз, когда Нияз поднял меня обратно на руки, и понёс прочь из пацхи. Я только и успела, что помахать всем на прощание.

— Увидимся, — улыбнулась.

И опять расплакалась, да, чтоб эту мою сентиментальность. Утирая слёзы, продолжала махать, пока все не исчезли за очередным поворотом, ведущим к воротам пацхи.

— Можно было и задержаться, — сообщила обиженно мужу.

— Можно. На обратном пути, — согласился он по-своему.