Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 103 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Прошло минуты две, не меньше, прежде чем озадаченный Нияз появился в общей комнате. Я в это время от безделья рассматривала выданные Мадиной босоножки. Красивые, плетёные, коричневого цвета, с яркими цветными бусинами в качестве украшения полоски на передней части стопы.

Очень миленько. И к красному платью подходили. Мне они очень нравились.

На появление Нияза отреагировала… никак.

Лишь краем глаза отметила, что он вышел. И лишь когда тот подошёл ближе, позволила себе оторваться от своего занятия и взглянуть на него.

Как подняла голову, так и замерла, в шоке глядя на этого мерзавца.

А он реально мерзавец! Бесстыжий причём! Ведь вышел из ванной, даже не подумав прикрыться чем-нибудь. Застыл передо мной, в чём мать родила. А я, похоже, реально мозгом двинулась, так как, вместо того чтобы отвернуться, принялась, как последняя маньячка, рассматривать его во все глаза.

Ну а чего он встал передо мной, почти тыкаясь своими причиндалами мне в лицо?

Парнокопытное!

Кто так делает?!

Я ж на стуле сидела, между прочим, так что взгляд волей неволей цеплялся за эти его… бубенчики. И никакая пена не спасала от того, чтобы не видеть их. Наоборот, только больше подчёркивала все нюансы его быстро растущей анатомии.

Какой кошмар!

Со стула я не поднялась — вскочила. И этим же стулом прикрылась, отходя от него от греха подальше.

— Совсем спятил? — не удержалась от возмущения. — Прикройся! — потребовала.

На губах Нияза расплылась кривая усмешка.

— А разве ты не этого добивалась, когда отключала водонагреватель? — поинтересовался он нарочито любезно.

Ещё и руки на груди сложил, отчего мышцы стали больше выделяться, а плечи казаться шире.

Тоже мне красавчик…

Я настолько больная, что ли, по его мнению?

То и вложила в свой новый взгляд.

— С чего ты вообще решил, что я что-то отключала? Ничего я не делала. Сидела просто, ждала тебя. Я… голодная!

Сперва сказала, потом пожалела. Кое-кто же жутко испорченный. Не зря заулыбался шире и довольней, почти с предвкушением.

— Голодная? — повторил Нияз вкрадчиво. — Это хорошо. Я тоже голоден. Очень голоден, любимая. Все последние шесть лет.

Последующий взгляд на меня не оставил простора для догадок, как именно он голоден. А его продолжающая расти анатомия это только подтверждала.

А я, между прочим, совсем не на это рассчитывала, когда отключала ему горячую воду!

В моём представлении он должен был взбодриться ледяным душем, выругаться и, недовольно ворча, укутаться в полотенце, выйти из ванной, увидеть меня и удивиться. А я бы велела приготовить мне обед. И он бы готовил.

А не вот это всё!

Кто вообще так поступает?!

Кто, кто…

Тот, у кого не только с терпением беда, но и с совестью. Полностью отсутствует, похоже. Чтоб его комары в зад покусали!

Он же совсем не ограничился словами. Ещё и шагнул ко мне ближе. Я, как держалась за стул, так и продолжила вместе с ним отступать. Ножки издали неприятный звук, и я невольно посмотрела, не испортила ли настил пола.

Зря. Нияз воспользовался этим, чтобы тоже ухватиться за стул. Затем и колено положил, перенеся на него весь свой огромный вес. А как только я попыталась отпрыгнуть, поймал меня за руку и притянул обратно к себе. Теперь мы стояли вплотную, разделенные одной лишь тонкой деревяшкой спинки столовой мебели.