Книга Лишняя в его семье, страница 83 – Диана Рымарь

Мама понижает голос до шепота:

— Так ему ж лялька нужна, сама говорила, что он не может…

Почти жалею, что выдала ей все тайны во время наших телефонных разговоров. Но мама ведь знала, что ребенок от Димы, и мне надо было как-то аргументировать ей желание Алмаза воспитывать чужого малыша.

— Мам, не надо об этом! — Испуганно оглядываюсь. — Я же предупреждала… Если кто-то из его родни услышит, будет жуткий скандал. Они думают, что это его ребенок.

— Молчу, молчу… — кивает мама, но в глазах читается беспокойство.

Наконец мы разжимаем объятия, и как раз вовремя, потому что в прихожую выходит Ашхен Ваановна.

— А вот и мамочка нашей Тони! — лучезарно улыбается свекровь. — Елизавета Максимовна, добро пожаловать! Я Ашхен Ваановна, мама Алмаза.

Мама слегка теряется от такого радушия, но отвечает улыбкой:

— Очень приятно. Спасибо, что так хорошо приняли мою Тоню…

— Тонечка, что ж ты держишь гостью на пороге! — всплескивает руками Ашхен Ваановна. — Проходите, Елизавета Максимовна, давайте завтракать! У нас тут столько всего вкусного — хачапури, сладости… Я сама готовила. А ты, Тонечка, иди, наводи красоту. Визажистка ждет.

Мне не хочется оставлять маму — я ее так давно не видела, а сейчас она выглядит немного растерянной среди всего этого армянского гостеприимства. Но время поджимает, и я ухожу.

Дальше все, как во сне.

Визажистка Анна — худенькая брюнетка с умелыми руками — колдует над моим лицом два часа. Тональный крем ложится ровным слоем, скрывая следы недосыпа. Тени перламутрово-бежевые, чтобы подчеркнуть цвет глаз. Помада нежно-розовая, стойкая.

— Чтобы после поцелуев не размазалась, — подмигивает Анна.

Параллельно парикмахер укладывает мои волосы в сложную конструкцию — локоны, подколотые шпильками с жемчужинами, несколько прядей игриво выпущены к лицу.

— Богиня! — восхищается Карина, заглядывая в спальню. — Алмаз упадет в обморок!

Меня не портит даже то, что животик слегка выпирает — он хорошо заметен в узком платье. Я думала, выбрать что-то свободнее, но стилист отговорила. И правильно сделала.

Наверное, это единственная свадьба на свете, где родственники все как один страшно горды тем, что невеста уже беременна. Поэтому я выбрала наряд, который это подчеркивает, — облегающее кружевное платье цвета слоновой кости с длинным шлейфом.

В половине двенадцатого начинается настоящая суматоха.

Под окнами раздаются звуки автомобильных гудков — приехал свадебный кортеж. Выглядываю в окно и ахаю: белый лимузин украшен лентами и живыми цветами, за ним выстроились еще пять машин с такими же украшениями.

— Тонечка, жених идет! — кричит из прихожей сестра Алмаза, Марине.

Мое колотящееся сердце, кажется, слышно в соседней комнате.

Быстро проверяю себя в зеркале в последний раз — все идеально. Платье сидит как влитое, фата красиво ниспадает с прически, макияж безупречен.

Слышу мужские голоса, смех, армянскую речь. Потом знакомые шаги по паркету и стук в дверь спальни:

— Тонечка, можно войти?

— Заходи! — выдыхаю.

Дверь открывается, и на пороге появляется Алмаз в безупречном черном смокинге. Волосы аккуратно уложены, в петлице белая роза. Выглядит, как герой голливудского фильма.

Он замирает, увидев меня, и несколько секунд просто смотрит, не произнося ни слова.

— Тонечка… — наконец выдыхает он. — Ты невероятная!