Книга Лишняя в его семье, страница 42 – Диана Рымарь

Даже примерно не представляю, какие у Алмаза до меня были жены-любовницы, но упасть лицом в грязь не хочется категорически. Там же наверняка красотки писаные, разодетые по последней моде.

А я…

На фигуру не жалуюсь, считаю себя вполне привлекательной. Также у меня, конечно, имеется красивое белье, я ведь девочка. Но до понятий Алмаза о красоте оно вряд ли дотягивает, и к тому же каждый предмет я надевала не раз и не два… для Димы. А многое из этого он сам мне покупал. Почему-то именно на белье периодически расщедривался, даже сам водил меня в соответствующие магазины.

Не могу себе представить, как надеваю те же лифчики и трусики для Алмаза. Это было бы… неправильно. Словно измена наоборот.

Поэтому решаюсь на дорогую по моим меркам покупку. Красный кружевной бюстик, который грозит превратить мою скромную двоечку в роскошное зрелище, еще крохотные трусики в тон, почти невесомые, но безумно соблазнительные.

Я, конечно же, могла бы приобрести какой-нибудь комплект прямо тут на складе, ведь мы торгуем именно бельем, колготками и прочим. Но мне абсолютно не хочется идти на склад и сталкиваться там с Димой. Также не хочется еще больше распалять аппетиты сплетниц, которые наверняка обмусолят со всех сторон мою покупку и причину, по которой я ее сделала.

Нет уж. Хватит с меня позора.

Слава богу, есть доставка по городу.

И уже через час я встречаю курьера у входа в фирму. Вскоре становлюсь обладательницей удивительного по красоте комплекта, который будет не стыдно продемонстрировать Алмазу.

С этим пакетом, шуршащим на каждом шагу, спешу обратно в приемную.

Быстро шагаю мимо крыла, где располагается склад, уже радуюсь, что не встретила Диму, однако вскоре натыкаюсь в коридоре именно на него.

— Привет, — говорит он с опасным выражением лица.

Оно натурально искажено злостью, глаза горят нездоровым блеском.

По спине пробегает неприятный холодок.

Муж без церемоний хватает меня за локоть, причем больно.

Даже крикнуть не успеваю, как он затаскивает меня в ближайшую каморку, сплошь уставленную ведрами и швабрами.

— Поговорим? — шипит он, загораживая мне выход.

Дима

Я разочарован в этом мире.

Я, сука, тотально в нем разочарован!

Думал, к тридцати годам уже все про жизнь понял, а ни хрена подобного… Словно меня за шкирку подняли и с размаху ткнули носом в вонючую кучу, как щенка.

Я от Тоньки такого не ожидал…

Предательство! Нож в спину! Причем нож, который я сам ей в руки дал, когда доверился, женился, открыл душу.

Когда ко мне этот Мудило Акопович припер в кабинет с чеком, я аж прихренел. Понять не могу, как Тонька решила ему пожаловаться? Нормально это вообще — жаловаться на мужа начальнику? Сидит такая в ресторане, видит Акоповича: а ну пойду ему на мужа пожалуюсь, так? Как осмелела до такой степени?

Этот козел еще и ухмылялся противно, когда чек мне под нос совал. Мол, смотри, какой ты муж херовый, — жену в ресторане без денег бросил. А сам-то он, видимо, мнит себя долбаным рыцарем, который спас принцессу от дракона.

Вот только одну прописную истину Акопович игнорирует — в чужую семью лезть нельзя. Очевидно же.

Ладно этот кретиноид, но Тоня!

Не понимала, что ли, что жалоба на меня начальству приведет к тому, что мудило заинтересуется моей персоной и начнет меня трясти как грушу? А мое финансовое благополучие — это ведь и Тонькино благополучие тоже. Мы так-то семья.