Книга Лишняя в его семье, страница 15 – Диана Рымарь

— Курицу, — отвечаю нейтрально, не желая показаться капризной.

Очень скоро передо мной оказывается тарелка с куриным филе в ароматном соусе терияки, идеально пропорциональной порцией риса и свежим зеленым салатом.

Сам же шеф предпочитает красное мясо — берет себе кусок говядины с кровью и какой-то сложный гарнир из овощей.

С невозмутимым видом садится рядом со мной — не напротив, а именно рядом. От его близости у меня перехватывает дыхание.

— Ешь, Тоня, — говорит он.

То есть расспросы решил отложить на потом? Ура! А то я так и не придумала, что стоит рассказать, а о чем лучше умолчать. Может, пока поем, что-нибудь и придумается.

Но я все же решаюсь попросить:

— А у вас зарядки не найдется?

К счастью, зарядка, подходящая для моего телефона, у шефа находится. Хоть он и одаривает мой потрепанный гаджет презрительным взглядом.

Молча встает, достает зарядку из какого-то ящика и вставляет в розетку возле стола.

Едим мы молча. Я стараюсь жевать как можно тише, боясь нарушить эту странную атмосферу. Еда оказывается невероятно вкусной. Или это я просто голодная?

Пока мы ужинаем, мой телефон так же жадно поглощает электричество и вскоре довольно булькает новым сообщением.

В надежде, что это наконец-то объявилась Машка, я тут же хватаюсь за телефон и проверяю.

А там не Машка. Там Дима с нехилой такой угрозой: «Если надеешься получить что-то при разделе имущества, то даже не рыпайся. В нашей стране супруги делят не только совместно нажитое, но и долги, а у меня нехилый такой кредит на машину. Еще и должна мне будешь».

На этом моя только-только успокоившаяся психика окончательно ломается.

Громко всхлипываю, зажимая рот рукой.

Алмаз

Вроде бы все шло хорошо, мы сидели, мирно ужинали, почти как парочка. Она аккуратно орудовала вилкой, видно было, что напряжена, но держится. Мне даже нравилось наблюдать, как она осторожно пробует мясо, слегка щурится от удовольствия.

Честно сказать, давно в моей квартире не было женщины, с которой вот так мило ужинал бы.

Обычно все происходит по-другому: встретились где-то, пара фраз, постель, и чао-бамбино.

А тут… черт, даже уютно как-то. Она сидит рядом, от нее пахнет каким-то простым шампунем и легкими духами, ничего вызывающего. Приятно.

Но, на беду, Тоня заглядывает в телефон, и я вижу, как ее лицо меняется. Глаза в момент становятся будто стеклянными.

И снова-здорово…

Слезоизвержение, акт третий.

Она громко всхлипывает, зажимает рот рукой, но слезы уже катятся по щекам.

Любой другой на моем месте наверняка растерялся бы, начал суетиться, нести какую-нибудь успокоительную чушь. Но у меня достаточно сестер, родных и двоюродных, чтобы уметь обращаться с женщинами, когда они изволят устроить истерику.

Тут главное — оставаться спокойным как танк. Ни единой эмоции на лице, голос ровный, движения четкие. Тогда есть шанс, что сама угомонится. Если же нет… Впрочем, пункт первый обычно срабатывает.

Поэтому делаю невозмутимое лицо, достаю из салфетницы белую салфетку, подаю ей. При этом легко хлопаю ее по плечу, чувствую, как под тонкой тканью блузки напрягаются мышцы.

— Ну-ну… — говорю ровно, без всякого сюсюканья.

От моего, казалось бы, простого прикосновения она резко шарахается в сторону — так резко, что стул под ней скрипит.