Книга Красная Шапочка для Волкова, страница 71 – Вита Кросс

До боли прикусываю губу. Это невыносимо возбуждающе. Сумасшедше просто. Запредельно.

Пары минут ему хватает, чтобы оттолкнуться спиной от спинки, впиться в мои губы и тут же кончить себе на живот.

Мда уж… где там те установки, о которых я говорила? Волкову удаётся разрушить их, как и не было.

Смачивая пересохшее от частого дыхания горло слюной, наблюдаю за тем, как он взяв из кармана куртки влажные салфетки вытирает себя и мои пальцы.

— Крепкий орешек, ты, Шапочка, — усмехнувшись, нежно целует меня и помогает одеться.

— Что касается моих принципов — они нерушимы. Ну… почти… — исправляю сама себя под его тихий смешок и выбираюсь на улицу.

Ноги все занемели после сидения в неудобной позе и покалывают мелкими иголочками.

Взяв меня за руку, Вадим провожает меня до входа в общежитие.

Вроде мелочь такая, а я иду и улыбаюсь этому. Мне нравится, когда он держит меня за руку. Такой огромный, сильный, взрослый… и я — маленькая, но «вредная зараза».

Так хочется, чтобы так было и дальше…

Спешно отгоняю от себя эту мысль. Не привыкать… не привыкать!

Внутренний голос смеётся во всё горло, намекая, что только что в машине я прямо очень сильно не привыкала к Волкову.

— Завтра у тебя что? — спрашивает он, останавливаясь около входа в здание.

— Завтра зачет в десять утра. Потом я свободна.

— Отлично. Тогда после работы заберу тебя и поедем ко мне.

— Это ещё зачем? — тут же настораживаюсь, а он усмехается.

— Английский твой будем подтягивать, — подмигнув мне, по-хозяйски целует в губы и кивает на вход в здание. — Беги.

— Ладно… пока…

— Пока, Ксеня.

— Идемте ёлку наряжать, — Катя Смирнова заглядывает к нам в комнату, весело смеясь и подпевая рождественские песни.

Ребята сегодня взялись за украшение холла к праздникам. Я тоже, пользуясь возможностью украсила окно и свою половину комнаты.

Зимние праздники — мои самые любимые в году. С детства обожала запах ёлки, которую бабушка умудрялась достать в селе. Она всегда доверяла мне украшать её. Да и не только её. Мне доставался безлимит по украшениям нашего дома.

— И толпиться внизу со всеми? — скептически морщит нос Калинина, — нет уж, я пас. — Мне тут и от Кожевниковой гирлянд хватает. Как только замыкание в общаге не произошло?

— Эти гирлянды засвечивают твою вечно недовольную физиономию. — Высовываю язык этой грымзе и с охотой встаю с кровати. — А я вот с радостью. — отвечаю Кате, засовывая ноги в тапки.

— Супер. Пошли ещё в третью зайдём, если девчонки не свинтили никуда.

После того, как Снежана из третьей комнаты присоединяется к нам, мы спускаемся к ребятам, которые уже почти собрали огромную искусственную ёлку по центру зала отдыха, в котором мы иногда собираемся поболтать и тайком выпить пива или вина.

Пьют по большей степени остальные, а я над ними посмеиваюсь, особенно когда наша вахтерша потом их гоняет, во все горло вопя о своей несчастной доле охранять таких охламонов и пьянчуг, как мы.

Народу здесь уже не мало. Девчонки крутятся около коробок с игрушками, парни расправляют ветки красивого искусственного дерева.

Сколько я здесь учусь, оно у нас неизменно.

— Так, ну что, елка готова, — бодро ставит в известность Фенчин Сашка, — мы свою работу сделали.

— Там вот дыра, — оглядев результат их работы, недовольно тычет длинным ногтем в сторону ёлки Коновалова, — и здесь тоже. Ничего сделать нормально не можете.