Книга Спасибо за ночь, страница 97 – Юлия Гетта, Елена Рахманина

В доме пахнет деревом, маминой едой и родными мне вещами.

Знакомство медленно перетекло в застолье, из которого никого не выпускали с пустым желудком. А отец даже решил, что финальной частью изучения моего жениха будет распитие брусничной настойки, которую он любовно делал сам.

— Нет, мы же на машине, возможно, как-нибудь в другой раз, — пытается отказаться Гоша.

Что, папа, конечно, воспринимает как малодушие.

— Ну нет, зятёк, вы сегодня никуда не поедете. Мы для вас уже и комнату приготовили. Так что не переживай.

Думала, Гоша начнёт отнекиваться. Но, как ни странно, кажется, даже и не подумал.

И судя по всему, если учитывать, что мой отец быстро разрумянился, Гоша был стойким оловянным солдатиком. Что окончательно уверило родителя в том, что я привела достойного кандидата в их дом.

— У тебя классные родители, — заключает Гоша, когда мы оказываемся в гостевой комнате, а известный столичный ресторатор, сняв свой дорогущий итальянский костюм, натягивает домашние треники моего па.

— Согласна. Самые лучшие. Папа обожает нас с сестрой, — с расслабленной и довольной улыбкой подтверждаю.

В майке-алкоголичке и трениках Гоша всё равно выглядит как итальянец на отдыхе. И как у него это получается?

Я же, в своей старинной хлопковой ночной сорочке, которую мне подарила мама, выгляжу как манюня. Но, похоже, в глазах Стрельца иное отражение. Он жадно притягивает меня к себе, медленно задирая мою сорочку.

— Ты такая уютная и домашняя, — ласково произносит, изучая мои округлости. — Куплю тебе такую же ночнушку.

— Вообще-то, это «Дольче-Габбана», коллекция осень-зима две тысячи двадцать четыре, — шучу, млея под его руками.

На этих словах я с визгом падаю спиной на пружинную кровать. Надо всё же давно её поменять. А то родители станут свидетелями всех наших шалостей. Но, когда губы жениха накрывают мои, из головы вылетают все посторонние мысли. Вся скромность и сдержанность куда-то испаряются. Со всей страстностью отвечаю на его желание.

С губ срывается стон, когда Гоша сжимает мою грудь, сменяя нежность на напор. Горячая, твёрдая плоть вжимается в моё бедро, явственно намекая мне на всю силу его влечения ко мне. Непроизвольно совершаю движения тазом, желая поскорее ощутить его в себе. И Стрелец не отказывает мне в этом. Наполняя меня собой.

Засыпаю быстро и крепко, после столь масштабной физической нагрузки, в объятиях любимого.

Через пару дней мы вернулись в Москву. И несмотря на то, что выходные были прекрасными, меня терзала грусть. Я не могла поделиться со Стрельцом своими родителями. Впрочем, он мгновенно стал их любимчиком, окружённым заботой.

Но всё же мне было дико жаль его непутёвую мать.

После работы сидели с его мамой в кафе. Стрелец прилично опаздывал. Я знала, что он занят и с трудом согласился на встречу, но в некоторой степени сомневалась, что он сегодня удостоит нас своим вниманием.

Нервничала, посматривая на часы и с ужасным смущением изучая маму Стрельца. Она выглядела хрупкой и бледной. И казалось, что она уже отчаялась увидеть сына.

Когда моя надежда почти иссякла, Георгий зашёл в ресторан. Весь такой важный, успешный и красивый. За ним тянулся шлейф власти и денег.

И я увидела, как при виде него у Любови Леонидовны загорелись глаза. Она едва не подскочила с места, когда Гоша подошёл к столику.