Книга Запретная цель, страница 40 – Лана Гриц

Внутри меня натянута тонкая струна. Один неверный вопрос или интонация, и он расколет меня, как орех.

— Бывает, что преступление выглядит как бизнес, а на самом деле там таится личная месть. Или наоборот. Думаешь, ревность, а там деньги.

Личная месть? Определенно Кардинал хочет ему за что-то отомстить.

— А покушения? — тихо спрашиваю я. — Часто бывает, что заказчик и стрелок это разные люди?

Он переводит на меня усталый взгляд.

— К чему ты ведешь?

Так, Маша, ты слишком прямолинейна, действуй осторожнее.

Я пожимаю плечами.

— Просто интересно. Вдруг тот, кто заказал мне взлом, вообще не связан с тем, кто стрелял? Тогда это же два разных сюжета.

Его взгляд скользит по моему лицу. Я чувствую, как через камеру ноута за нами явно следят, у меня аж мурашки по позвоночнику ползут.

Слушай внимательно, Кардинал!

— Такая версия рассматривается, — отвечает Сергей.

— И что тогда вы делаете? Ищете пересечения? Старые дела? Людей, которые могли быть недовольны?

Он медленно кивает.

— Ищем все.

— Бывает, что дело закрыли, а осадок остался? — продолжаю я мягко. — Кто-то затаил обиду? Ты же давно в системе. Наверняка у тебя были спорные истории.

Сергей приподнимает бровь, словно пытается понять, зачем мне это.

— Ты сейчас интервью у меня берешь? — спрашивает спокойно.

Я смеюсь.

— А что, нельзя? Ты все знаешь обо мне, давай в ответ тоже делись. Честный обмен информацией.

Он качает головой, но уголок губ дрогнул.

— Были дела, которые не нравились руководству. Были те, где приходилось давить слишком жестко. Но за каждым протоколом стоит моя подпись.

— И никто не захотел отомстить? — шепчу я и делаю глоток, мне уже самой становится интересно.

И тут Сергей встает и подходит ко мне.

— Маша, ты чего боишься? — тихо спрашивает он, глядя в мои глаза сверху вниз.

— Просто пытаюсь понять, это все произошло из-за меня? Или из-за тебя?

Он вдруг замирает, и по выражению его лица я понимаю, что он не рассматривал второй вариант.

— Ты думаешь, стреляли в меня?

Я встаю, чтобы хоть немного быть с ним наравне, а не дышать ему в пах.

— Я думаю, ты не так прост, каким хочешь казаться.

— Если кто-то и хотел попасть в меня, то сильно просчитался.

По спине пробегает холодок.

— Просчитался? — переспрашиваю тихо.

— Если целились в меня, надо было стрелять точнее.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Самоуверенно.

— Реалистично.

Я теряю контроль над ситуацией, нельзя давить слишком сильно. Он не дурак, он все чувствует каким-то волшебным чутьем.

Я отступаю на шаг и сажусь обратно на диван.

— А если все-таки из-за тебя? Какое-нибудь твое старое дело, кто-то затаил на тебя обиду. Ты же не ангел.

Он усмехается.

— Я и не претендую на нимб.

— Были те, кто выходил и говорил: «Я вернусь»?

— Были, — даже не задумываясь отвечает он.

— И?

— И возвращались.

Я сглатываю.

— С последствиями?

— Ты сейчас хочешь услышать, что у меня длинный список врагов?

— А он не длинный?

Я нервно вожу большим пальцем по кружке, но взгляд не отвожу. Смело смотрю прямо в его бездонные глаза.

— Маша, — медленно произносит Сергей, — для меня иметь врагов это часть моей профессии. Если я начну считать каждого, кто ненавидит меня, мне придется завести отдельный архив.

Вот! Это важно!

— Я сейчас, — коротко произносит он и уходит в ванную.