Книга Где болит, там любит, страница 70 – Екатерина Ромеро

— Я пойду лучше.

— Никуда ты не пойдешь! Садись, кому говорю!

Экзаменационным тоном говорит теть Люба, на что Гордей только послушно кивает и плюхается на стул.

— Так, милок, ну рассказывай.

— Что рассказывать?

— Где ключ от сейфа.

— Чего?

— Ничего! Кто ты такой, откуда взялся на нашу с Диной голову?

— Я учусь с ней в одном университете. Говорил же.

— И? Помнится мне, Дина однажды вся в слезах и синяках пришла, вашими стараниями.

— Теть Люб, не надо…

— Нет, надо! Ты, Дин, еще молодая и ни черта жизни не видела. Тебя, Гордей, совесть я смотрю, еще не сожрала? Ладно, какой же молодец! Видать, предки твои влиятельные, дяди, тети, но ты не думай. Бог все видит! И каждая ее слеза — тыкает на меня — твоею обернется!

Гордей аж побледнел, посмотрел на меня.

— Я ни отчего не отказываюсь.

— Так бери ответственность тогда!

— Теть Люб, не надо!

— Нет, надо! Ты раз мужик уже взрослый, то и поступки должны быть взрослыми. Не захотел в тюрьме сидеть, ладно, понимаю, но не одобряю. Отмазали, знаем, проходили. Но девочку ты мне попортил, кровиночку мою.

— Так тетя, давайте по существу. Чего конкретно вы сейчас от меня хотите? Денег? Сколько?

Гордей поднимается, опираясь кулаками о стол. Чувствую неладное, теть Любочка молчи:

— Засунь свои деньги… сказала бы я, но это не для Длинных ушей! Нет уж, я хочу иного.

— Чего же?

— Женись на Дине, раз уж такие дела. Тогда, может, и прощу тебе твою дурость.

Сказать, что я опешиваю, это ничего не сказать. Теть Люба прет как танк, Гордей прокашливается и смотрит на меня.

— Я женюсь на Дине.

Твердо говорит Гордей, тогда как я едва со стула не падаю.

— Теть Люб, ну хватит!

— Цыть! Еще не хватало, чтобы ты ходила тут опозоренная на весь район!

Становится жарко, аж дурно мне. Хватаюсь за стол, не понимая, как на это реагировать.

— Дайте воды…

— На, пей. И успокойся. Я хочу как лучше. Еще и учебу бросила, ах, умница какая! Из-за него, между прочим. Вот пусть теперь все и исправляет. Как решишь со свадьбой — приходи. А раньше мне на глаза даже не показывайся — сказала теть Люба твердо, а я посмотрела на Гордея. Он был серьезен и спокоен, как ни странно.

— Спасибо за чай. Мне пора.

— Я с тобой. Я еще дела по дому не доделала. Теть Люб, я пойду

— Ну иди, раз уж собралась. Я уж тут сама как-то.

— Я велю принести вам продукты. Вот моя визитка, раз прошлую вы выбросили. Звоните, если что еще нужно будет. Лекарства там, любая помощь.

Гордей положил визитку на стол, а после развернулся и просто вышел.

— Зачем ты так? Я не собиралась за него замуж!

— Да потому что знаю я тебя, Динка, как облупленную! Думаешь, что никто тебя в жены теперь не возьмет, что порченая! Поди, и крест уже на себе поставила!

— Откуда ты…

— От верблюда! Знаю я тебя, и все тут! А коль никто не возьмет в жены, вот, он пусть и берет! Уж как-то стерпится. Оба молодые, притретесь, тем более, вон он, как смотрит на тебя, глазами пожирает и ты тоже. Гордость свою выключите, может, чего путного и выйдет.

— Насильно мил не будешь.

— Именно так, детка. Ладно, иди, хочу отдохнуть, устала уже от вас.

— Будь на связи, я буду звонить.

— Хорошо. Не пропадай, и давай, скорее уже из дома этого бандита возвращайся. Не хочу волноваться за тебя.

— Не волнуйся, он… он больше меня не обидит.