Книга Шпильками по самомнению, страница 96 – Екатерина Мордвинцева

И теперь ей предстояло самое сложное. Не принять его жертву. А понять, готова ли она, со всеми своими страхами и ранами, шагнуть на эти ещё дымящиеся руины и начать строить что-то новое. Не из долга. А из того же самого, хрупкого и бесценного чувства, которое заставило его от всего отказаться. Из понимания, что иногда самое дорогое состояние — это не то, что у тебя есть, а то, ради кого ты готов это всё отпустить.

Зима вступила в свои права, заковав Москву в лёд и припорошив первые снега. Алиса жила в странном, подвешенном состоянии. Проект «Красный Октябрь» поглощал её дни, а ночи — мысли о нём. О Матвее, который совершил акт абсолютного, пугающего безумия.

Он не исчез. Он был рядом, но на новой, невидимой дистанции. Его помощь проекту продолжалась через Вальтера — чётко, профессионально, без намёков на личное. Иногда она получала от него короткие, деловые письма: «По поводу согласования кровли: решение прилагаю», «Нашёл подрядчика по реставрации кирпича, его портфолио здесь». Ни слова о себе. Ни намёка на ожидание ответа.

Она слышала о нём отголосками. От Крис, которая, полностью оправившись, снова окунулась в светскую жизнь и приносила сплетни: «Ты не поверишь, твой экс-муж, вернее, муж… ох, чёрт, короче, Матвей — он теперь чуть ли не герой в некоторых кругах. Отказался от кресла в угоду чувствам! Одни ржут, называя его идиотом, другие… другие, кажется, ему завидуют». От коллег по цеху, которые с придыханием рассказывали, что «Третьяков, тот самый, лично консультирует какой-то авангардный проект на фабрике». Он не прятался. Он просто жил другой жизнью. Без помпы, но и без стыда.

Алиса видела его однажды издалека. Он выходил из здания одного из московских институтов, где, как она позже узнала, вёл бесплатный семинар по венчурным инвестициям для студентов стартапов. На нём была простая тёмная куртка, джинсы, в руках — потрёпанный кожаный портфель, а не дипломат. Он что-то оживлённо обсуждал с парнем в очках, смеялся — по-настоящему, не криво — и потом просто сел на трамвай. Этот образ — Матвей Третьяков в трамвае — застрял у неё в голове ярче любого вида из пентхауса.

Он менялся. Не для неё. Для себя. И в этом была самая убедительная часть его доказательств.

Прошёл почти месяц после сцены в отцовском кабинете. Однажды вечером, когда Алиса, замученная бесконечными расчётами, сидела в своей комнате у Крис, зазвонил её «рабочий» телефон. Не Вальтер. Неизвестный номер. Но на этот раз она знала, кто это, ещё до того, как взяла трубку.

— Алло?

— Алиса. Это Матвей. — Его голос звучал немного уставшим, но спокойным. — Извини за беспокойство вне рабочего графика. У меня… есть к тебе просьба. Не по проекту.

— Я слушаю.

— Я переехал. Не в пентхаус. В другое место. И… мне нужен профессиональный взгляд. На обустройство пространства. Если, конечно, у тебя есть время и желание. Как архитектору. Официальный заказ. Я заплачу твоей стандартной ставке.

В его голосе не было мольбы. Была просьба коллеги к коллеге. И что-то ещё… неуверенность? Надежда? Она замолчала на паузу, слишком долгую.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Где и когда?

* * *

Адрес привёл её в бывший промышленный район, теперь модный благодаря лофтам. Не небоскрёб, а четырёхэтажное кирпичное здание бывшей фабрички. Его лофт был на последнем этаже. Лифта не было — только грузовая платформа, которая подняла её с лёгким скрипом.