Книга Без права на чувства, страница 99 – Ольга Сахалинская

Ком в горле. Все гневные тирады теряют остроту. Передо мной не монстр, не «отец-начальник», а человек. Уставший мужчина, способный признать ошибку. Это обезоруживает сильнее ярости.

— Кто? — хриплю я. — Кто это сделал?

Отец молча жмет кнопку на селекторе, обращаясь к секретарю.

— Попросите Комарова.

Через пять минут дверь открывается. Входит Комаров. Старший менеджер, полноватый, всегда улыбчивый и подобострастный. Но сейчас его улыбка как натянутый грим.

— Дмитрий Александрович! — неестественно бодро произносит он. — Что-то случилось?

Отец не предлагает ему сесть. Медленно, театрально поднимается из-за стола, подходит к окну, создавая дистанцию.

Смотрю на этот спектакль со стороны. Сегодня я зритель.

— Виктор Петрович, — начинает отец ледяным тоном, от чего кровь стынет. — Вопросы по экспертизе площадки для строительства комплекса. Кто выбирал подрядчика для сбора проб?

— Э-э… «Эко-Статус», конечно, — лепечет Комаров. — По рекомендации…

На его лбу выступают капли пота. Нервно дергает галстук. Взгляд бегает по комнате, избегая отца, задерживается на мне. В нем — панический вопрос: «Что ты здесь делаешь?»

— По чьей рекомендации? — перебивает отец, и в голосе появляется присущая ему сталь.

— Ну… вашего помощника, Сергея Геннадьевича. Он предложил варианты, мы выбрали оптимальный, — голос Виктора дрожит.

— Оптимальный? — отец поворачивается, одаривая сотрудника тяжелым взглядом.

— В… в плане цены и сроков, конечно! — выпаливает мужчина, переминаясь с ноги на ногу. Его ложь очевидна. Даже мне. Парню, который, как оказалось, не разбирается в людях.

Отец подходит к столу, берет папку с «официальным» заключением и с грохотом опускает ее перед Комаровым. Я аж вздрагиваю.

— В плане цены? — голос отца гремит, как гром. — Ты решил сэкономить, Виктор Петрович? И разницу положил в карман? Знал, что земля загрязнена, и надеялся, это всплывет после миллиардных вложений, когда уже поздно будет что-то отменять?

Комаров становится как белое полотно. Пытается что-то сказать, но только шевелит ртом, как рыба на берегу.

— Заявление об уходе должно быть до завтрашнего утра. Если его не будет, то информация поступит куда надо. Всего хорошего.

Сотрудник молча выбегает. Дверь за ним закрывается с тихим щелчком.

Отец тяжело вздыхает, возвращает взгляд ко мне. В глазах читается усталое удовлетворение.

— Прости еще раз. Твоя девочка оказалась права. И ты.

Мы помирились. Не объятиями, но крепким рукопожатием. Ладонь твердая и теплая. Стена между нами дает трещину. Сквозь нее виднеется свет.

Вскоре родитель уезжает. Я остаюсь один. Эйфория смешивается с тоской. Теперь, когда бой позади, понимаю, как сильно не хватает самого главного — моей девочки, моей Арины.

Достаю телефон. Пальцы дрожат. Пишу: «Хочу увидеться. Соскучился».

Ответ приходит не сразу. Морально готовлюсь к молчанию или отказу. Но происходит чудо. Она отвечает:

«Можем встретиться. Я на тренировке в центре. А ты где?»

Сердце бешено колотится. Адреналин играет в жилах.

«Я как раз у отца. Собираюсь выходить».

Прилетает следом.

«Через пятнадцать минут буду у входа».

Не верю. Она согласилась, сама идет навстречу. Натягиваю куртку, выскакиваю на улицу. Осенний ветер холодит. Ровно через пятнадцать минут появляется девушка моей мечты. В спортивном костюме, в куртке нараспашку, с сумкой. Щеки горят, волосы в хвосте. Она потрясающе красива. Живая, настоящая.