Книга Без права на чувства, страница 53 – Ольга Сахалинская

Я такая испорченная. Всего пара дней, а мое тело уже узнало мужчину, скучает по нему, требует повторения. Этот тихий, настойчивый зов пугает и манит одновременно.

Мирон возвращается с большими бумажными пакетами, от которых вкусно пахнет едой.

— Как ты тут? — спрашивает он, оставляя пакеты на кухонном острове.

— Нормально, — выдавливаю я, понимая, что мое «нормально» звучит неестественно тонко.

— Если нужна ванная, дверь слева по коридору.

Я киваю и почти бегу по указанному направлению. Запираюсь, опираюсь о прохладную раковину. Глубокий вдох. Выдох. Сую руки под струю прохладной воды, брызгаю на лицо. Капли скатываются по коже, но не могут смыть внутреннее напряжение. В зеркале — раскрасневшиеся щеки, слишком блестящие глаза.

Когда возвращаюсь, Мирон на кухне. Он стоит ко мне спиной, разбирает пакеты. Мой взгляд скользит по его широкой спине, обозначенной под тканью рубашки, задерживается на узких бедрах. Руки просто чешутся — так хочется подойти, обнять его сзади, прижаться щекой к лопаткам, почувствовать его тепло и силу. Но я не решаюсь, замирая на пороге.

Он достает низкий столик, и мы устраиваемся прямо на полу, перед огромным черным экраном телевизора, устраивая импровизированный пикник. Мирон наливает мне белого вина, себе — воду в такой же бокал.

— За рулем, — коротко объясняет он, видя мой немой вопрос.

Паста с морепродуктами пахнет восхитительно. Я стараюсь есть медленно, изящно, потому что чувствую на себе его внимательный взгляд. Он не просто смотрит — он изучает меня.

— Вкусно? — интересуется он.

— Очень, — мой голос звучит чуть хрипло.

Включаем кино. Какой-то ненавязчивый голливудский боевик, который тут же превращается в фон. Мы пытаемся смотреть, но между нами висит густое, плотное напряжение. Воздух кажется разряженным, дышать трудно. Чувствую его взгляд на себе, а не на экране.

Он внезапно подается вперед, его рука тянется к моему лицу. Я замираю.

Большим пальцем он медленно, с нежностью, которой я не ожидала, стирает каплю соуса с уголка моего рта. Мы зависаем в сантиметрах друг от друга. Его взгляд темный, притягивающий.

А потом происходит нечто неожиданное, то, чего я совершенно не ожидаю от самой себя.

Закрываю глаза и чувствую вкус сливочного соуса и его кожи. Мой язык скользит по его пальцу, губы обхватывают подушечку большого пальца, задерживаюсь на секунду… и отпускаю.

И всё.

Замираю, парализованная ожиданием. Каждый нерв в теле трепещет и звенит. Воздух перестает поступать в легкие.

Его взгляд чернеет, зрачки расширяются, поглощая радужку. Раздается тихий, похожий на стон, выдох. Больше нет ни слов, ни вопросов. Он одним движением сгребает со стола остатки ужина, отодвигает его ногой в сторону.

Жар обжигает кожу, когда он произносит хрипло: — К черту всё.

Мужской голос вибрирует низким, сдавленным гулом, от которого покалывает кожу на затылке. На экране беззвучно мечутся цветные тени, но я почти не вижу их, целиком поглощённая тем, что происходит.

Непроизвольно сжимаю колени, пытаясь поймать сбивчивый ритм дыхания. Цежу воздух сквозь стиснутые зубы, будто боюсь спугнуть напряжение, повисшее между нами плотной, звенящей тишиной.

Мирон легонько сжимает моё запястье, вынуждая податься ближе. Из горла вырывается тихий, почти беспомощный стон.