Книга Хирургия чувств, страница 27 – Ольга Сахалинская

— Да понял я. Понял, — признается он, отодвигаясь от меня. Лишь хмыкает и отводит взгляд. Резко хватает бокал и делает большой глоток.

Смотрю на Женю и понимаю, что она стала свидетелем нашей с Кириллом беседы. На ее лице отразилась тень ужаса и отчаяния.

Я видел такую реакцию у нее однажды, когда нашел ее на обочине — она была грязной, мокрой и испуганной. Та ситуация была хреновой и безнадежной, и ее состояние там было понятным. Но что могло так напугать ее сейчас?

Огромные глаза полосуют моё лицо и резко перемещаются на моего соседа. И так несколько раз, туда сюда, и мне эти перемены в ее образе не нравятся. Я напрягаюсь всем телом и пытаюсь понять, что же так ее испугало. Евгения хватает сумку и направляется на выход. Делает она это в какой-то спешке, словно бежит от чего-то или от кого-то…

Я наблюдаю, как она ускоряет шаг, то и дело воровато оглядываясь на наш столик. Ее глаза полны тревоги. Нервно теребит дрожащими руками ремешок сумки.

Чего она боится?

Я возвращаюсь к столу, подавляя порыв пойти за Женей, и вклиниваюсь в беседу товарищей. Общаюсь с ними, стараясь не думать, но в голове все равно кружится рой мыслей, который не даёт мне расслабиться. Ребята за столом пьют и ведут разговоры, рассказывают о разных интересных случаях, происходивших в их практике. Игорь и Диман, особенно отдающиеся своей профессии, доходят до фанатизма. Несмотря на то, что они в данный момент пьяны, они с огромным воодушевлением описывают свои профессиональные подвиги. А ведь мы все фанаты своего дела в какой-то степени.

— Где Соловьев? — спрашиваю Игорька, когда понимаю, что моего соседа по столу нет рядом.

— Да фиг знает, — отвечает тот, пожав плечами.

— Как обычно на охоте. Ищет новую жертву. Ты же знаешь. Забей, — Диман вставляет свои пять копеек.

Начинают оба ржать, открыто прикалываясь над Соловьевым.

Я тоже подхватываю всеобщее веселье, хотя мне особо не до смеха. Женька так и не вернулась. Этого «ловеласа» тоже нет. Ощущаю, как нарастает внутренняя тревога. Сославшись на то, что мне нужно выйти проветриться, покидаю ребят.

Пробираясь сквозь толпу отдыхающих, я вытягиваю шею и напряженно ищу глазами темную макушку. Но в этом скоплении народа разглядеть кого-либо оказывается бесполезным. Решаю выйти на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха и заодно проверить, нет ли там "девочки-урагана". Так нелепо, как она свалилась на мою голову, теперь мне приходится присматривать за ней. Попутно заглядываю в закутки, коридоры, ведущие в подсобку и даже в туалетные комнаты.

В конце одного из коридоров мой взгляд натыкается на два силуэта, и я сразу узнаю Женю и… Кирилла. Мать твою! Что это такое? Нахмуривая брови и потирая подбородок, оказываюсь в полнейшем недоумении. Их поза выглядит недвусмысленно. Со стороны кажется, что они вовсе не просто общаются, а что-то более интимное происходит между ними.

«А! Чем черт не шутит? Женю я ведь не знаю достаточно хорошо. Кирилл, видимо, подкатил, и она не отказалась. Девчонка молодая, может быть, и влияние алкоголя сыграло свою роль. Все может случиться». Веду я свой мысленный монолог.

Соловьев возвышается над Женей, словно грозящая глыба нависает над ней. Женя, поднимая голову кверху, пристально смотрит ему в лицо. Правая рука Кирилла, пытаясь гладить ее плечо, одновременно левая упирается в стену прямо над ее головой.