Книга Бывший. Первый. Единственный, страница 73 – Ольга Сахалинская

Ярость накатывает с новой силой, превращая меня в берсерка. Злость обжигает изнутри, давит на грудь, заставляя рычать.

— Руки убрал от неё, мразь! — этот рык вырывается из меня сам, и я кидаюсь на Тихомирова, готовый убить.

Схватив его за плечи, я отшвыриваю его от Кати с такой силой, будто он ничего не весит. Он летит к стене, с глухим стуком ударяясь спиной.

— Что ты делаешь, ублюдок?! — ору я, срывая голос. Ярость трясёт меня, как в лихорадке. В глазах — только красная пелена.

Руслан дёргается, пытаясь отбиться, злобно ухмыляется. От него несёт алкоголем и приторной вонью.

— Не твоё дело, щенок! Сама напросилась! — хрипит он, сплёвывая на пол.

Я замечаю, что у Руслана неадекватный вид: глаза бегают, расширенные зрачки, злобная гримаса, движения резкие, дёрганые. Он явно под чем-то. В мыслях мелькает: Он же не в себе!

Тут же всплывают обрывки информации о Тихомирове, собранные при подготовке компромата: махинации с землёй, подделка документов, коррупционные схемы, отмывание денег, уклонение от налогов, связи с криминалом и… «запрещёнка». Чтобы всё это вытащить наружу, пришлось выискивать бывших сотрудников его девелоперской компании, бывших партнёров, которые с удовольствием делились информацией.

Перевожу взгляд на Катю. Она прижимается спиной к стене, в глазах — животный ужас, огромные зрачки, блестят от слёз. Дрожит всем телом, не в силах вымолвить ни слова.

— Уходи отсюда! Беги домой! И не высовывайся! — рявкаю я, пытаясь смягчить тон, чтобы не напугать её ещё больше. Но получается плохо…

Катя не двигается, будто не слышит меня, будто её здесь нет.

— Живо! Я сказал! — рычу я, чувствуя, как ярость снова поднимается, грозя захлестнуть меня.

Говорю резко, но сейчас не время для нежностей. И она слушается. Срывается с места, дрожащими руками пытается попасть ключом в замочную скважину, исчезает за дверью, захлопывая её за собой. Слышу щелчок замка. Хочется выломать эту дверь, убедиться, что с ней всё в порядке, но сейчас нужно остановить этого отморозка.

В этот момент пропускаю удар — и вспышка боли. Кулак разбивает губу. Острая боль только подливает масла в огонь ярости. Встречаюсь взглядом с Русланом. Он злобно ухмыляется и снова бросается на меня, размахивая руками, как ветряная мельница.

Начинается драка. Он бьёт, я уклоняюсь. Пытаюсь сбить его с ног, но он шатается, уворачиваясь. Тихомиров бьёт сильно, но бездумно, как пьяный дебошир. Я же стараюсь действовать хладнокровно, вспоминая уроки самообороны отца. Ухожу от очередного удара, перехватываю его руку и резким рывком выворачиваю её за спину. Тихомиров воет от боли. Не давая ему опомниться, я нагибаю его, фиксируя в неудобной позе. Колено упирается ему в позвоночник, заставляя согнуться пополам.

Обездвижив Тихомирова, дрожащими руками достаю телефон и, с трудом переводя дыхание, набираю номер полиции. Стараюсь говорить чётко, несмотря на дрожь.

— Приезжайте! Нападение! — выплёвываю в трубку, задыхаясь, и называю адрес.

Пока жду полицию, держу Руслана, впечатывая его в стену. Он брызжет слюной, изрыгая проклятия. Моё дыхание прерывистое, во рту солоноватый привкус крови.

— Ты пожалеешь, что связался со мной! Я тебя закопаю! Ты не знаешь, с кем связался! — хрипит он, пытаясь вырваться.

Его угрозы не пугают. Понимаю, что посадить такого, как Тихомиров, будет непросто. У него связи, деньги, власть. Но я готов идти до конца, даже если придётся привлечь прессу. Такие, как он, не должны дышать одним воздухом с нормальными людьми.