Книга Бывший. Первый. Единственный, страница 46 – Ольга Сахалинская

В гостиной, словно каменный истукан, на диване сидит Рома. Его поза неизменна: широко расставленные ноги, локти упираются в колени, взгляд прикован к полу. Лицо — непроницаемая маска, ни единого движения, ни единой эмоции. Каждый раз, проходя мимо, я невольно бросаю на него быстрый взгляд. И каждый раз он поднимает голову, наши глаза встречаются, и по моей коже пробегает ледяная волна мурашек. Зачем он возится со мной?

Наконец, собрав вещи, я, стараясь не смотреть на своего гостя, выхожу из квартиры. Он молча следует за мной, как тень. На улице, возле чёрного внедорожника, распахивает дверцу машины и жестом приглашает меня сесть. Подчиняюсь, безвольно опускаюсь на кожаное сиденье, надеясь, что сейчас мы поедем в тихий, укромный отель, где я смогу прийти в себя и успокоиться.

Всю дорогу я молчу, вжавшись в сиденье, словно пытаясь стать невидимой. Когда машина останавливается перед высокими коваными воротами, украшенными вычурным узором, всё внутри меня сжимается. Моё сердце, и без того неспокойное, готово вырваться из груди.

Ворота медленно, почти бесшумно отъезжают в сторону, открывая вид на безупречно ухоженный двор элитного жилого комплекса. Идеально подстриженные газоны, словно зелёный бархат, яркие клумбы, утопающие в цветах, ровные тропинки, подсвеченные приглушённым светом фонарей. Застывшие в ночи фонтаны, современные детские площадки, где днём, наверное, звенят голоса счастливых детей — всё здесь кричит о достатке и благополучии, о мире, в котором мне нет места.

Я ёжусь, будто продрогла до костей, чувствую себя здесь чужой, лишней.

Неужели он всё-таки привёз меня к себе?

— Ром, я же просила… — в моём голосе слышится одновременно упрёк и мольба, надежда и отчаяние.

— Помню, — невозмутимо отвечает он, отстёгивает ремень безопасности и выходит из машины, оставляя меня наедине с моими страхами.

Я остаюсь одна, в плену собственных мыслей, которые роятся в голове, как разъярённые пчёлы. Что он задумал? Зачем ему всё это? В голове всплывает образ Руслана — его хищный взгляд, его грубые, цепкие руки. Я содрогаюсь, словно от ледяного прикосновения. Мне страшно, до тошноты страшно после его сегодняшней выходки. И я не сомневаюсь, что это его рук дело, его грязная, подлая месть.

На что он ещё способен?

Но страшно мне и от Ромы. Его мотивы остаются для меня загадкой. Он спасает меня, вытаскивает из болота, но зачем? Неужели он действительно просто хочет помочь? Безвозмездно? Или у него какие-то свои, тщательно скрываемые планы? Может, он хочет воспользоваться моей слабостью, моим беспомощным положением? Сделать меня своей должницей?

Нет! Я не хочу быть ему обязанной! — твёрдо решаю для себя, стиснув зубы. Не хочу быть чьей-то марионеткой, пешкой в чужой грязной игре. Хочу свободы, хочу сама распоряжаться своей жизнью, сама решать свою судьбу.

Рома возвращается минут через десять. Он садится в машину, бросает на меня быстрый взгляд, и на его губах играет лёгкая, едва заметная улыбка. Он подмигивает мне. Этот жест, вместо того, чтобы успокоить, лишь усиливает моё волнение, разжигает подозрения.

— Рома, ты можешь, наконец, объяснить, что ты задумал? — в моём голосе звучит решимость, отчаянная попытка вернуть контроль над ситуацией.

— Везу тебя в твоё временное жильё. Всё, как договаривались, — отвечает он, словно мои слова — пустой звук, как ни в чём не бывало, заводит машину и срывает её с места.