Книга Бывший. Первый. Единственный, страница 40 – Ольга Сахалинская

Рома пытается разрядить обстановку, говорит что-то про погоду, предстоящую встречу, даже пытается шутить. Его слова кажутся неуместными.

— Эй, всё в порядке? — его голос звучит мягко, почти нежно, он обнимает меня за плечи, но я дёргаю ими, пытаясь скинуть его руку.

— Ой, давай без этого! Лучше не трогай меня… — бормочу я, неловкость берёт верх над смущением. Его прикосновение вызывает у меня бурю противоречивых чувств. С одной стороны, я хочу, чтобы он обнял меня крепко-крепко и сказал, что всё будет хорошо. С другой, я боюсь его прикосновений, потому что знаю, к чему они могут привести.

— Да ладно тебе, — самодовольно произносит он. — Боишься, что не устоишь? — иронизирует, довольно улыбаясь.

Я улавливаю ход его мыслей. Он уверен в своей привлекательности и в том, что я не смогу устоять. И, честно говоря, я не уверена, что это не так.

— Придурок, — на моих губах появляется улыбка. Нахожу этот разговор смешным и нелепым, и шутливо толкаю его локтем. Это как игра, опасная и волнующая.

— Чего это? — наигранно возмущается он, обхватывая мою шею рукой в захвате, прижимая к себе но не сдавливая, а скорее нежно удерживая. Я чувствую его тепло, его силу. Моё сердце начинает биться быстрее. — Буквально несколько минут назад в беседке вон чего вытворяла…

— А вот сейчас осторожно, пожалуйста, — обрываю его, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Мне не хочется, чтобы он продолжал… — Ты ходишь по краю. Просто замолчи и забудь, что произошло.

Роман вздыхает, ослабляя хватку и давая мне возможность отстраниться. Он не спорит. Мы продолжаем путь в молчании. Кажется, он понимает, что я нуждаюсь в тишине, чтобы переосмыслить случившееся. Но в этой тишине я слышу лишь стук своего сердца, отбивающего бешеный ритм.

На крыльце Роман резко дёргает меня за руку и прижимает к стене. Я чувствую себя загнанной в угол, но в то же время не сопротивляюсь. Мне нравится его настойчивость, его сила. Я хочу, чтобы он поцеловал меня, но не могу этого позволить.

— Может, как-нибудь повторим, — шепчет, не спрашивая, а утверждая, обдавая моё лицо мятным дыханием. Он смотрит на меня так, словно видит насквозь. Его глаза полны желания, и я чувствую, как моё тело отзывается на этот взгляд. И тут его руки начинают свой путь, блуждая по изгибам моего тела.

— Перестань, — сержусь я, прислушиваясь к звукам в доме и вокруг. — Кто-нибудь может услышать и увидеть.

В голове бушует протест, твердящий о недопустимости происходящего. Но моё тело предательски не согласно с этим.

— Серьёзно? — он откидывает голову чуть назад, глядя на меня с иронией и расплываясь в порочной улыбке, намекая на секс в беседке.

— Говорю же: придурок, — смеюсь я и бью его кулаком в грудь, чтобы отлип. Прежде чем отпусти́ть, он трётся носом о мой висок, оставляя лёгкий поцелуй, вызывая мурашки по телу. Этот поцелуй как обещание, намёк на то, что между нами ещё не всё кончено.

— Расслабься. Пошли внутрь.

В доме тихо. Мы проходим в холл, стараясь не разбудить ребят, но замечаем тусклый свет, идущий из кухни.

Лиза стоит у стола, наливая воду в стакан. Увидев нас, она приподнимает бровь, выглядит удивлённой, но в её глазах — хитрый прищур. Она явно что-то подозревает, и мне становится не по себе. Может, даже слышала нас…