Книга Развод. Ты свободен, предатель!, страница 63 – Мария Геррер

По стенам висели работы учеников — на удивление профессиональные и жизнерадостные. Заросший кувшинками пруд, натюрморт из пушистых персиков и прозрачного винограда, обнаженная женщина в старинном кресле. Разные техники, разные стили.

— Вы можете попробовать и графику, и акварель. Пастель, масло — все что угодно, — девушка заметила мой интерес к работам. — Рисуем с натуры и по фотографии. Многие прежде никогда не держали в руках кисть или карандаш, — она провела небольшую экскурсию по выставке. — Эта ученица занимается уже полтора года, а этот — всего месяц. Но уже начал продавать свои акварели. Прелестные розы, не правда ли?

Нежные розы с изящно изогнутыми лепестками были великолепны. Никогда бы не подумала, что можно научиться рисовать так быстро.

Послышались оживленные голоса и в холл вышли десять человек, большинство до тридцати, но была парочка дам пенсионного возраста, один мальчик-подросток и совсем пожилой мужчина с седой бородой, опирающийся на тросточку.

— До пятницы! — кивнул им преподаватель, прикрывая двери в зал.

— Успеем до воскресенья организовать выставку? — тревожно спросила женщина лет сорока.

— Мы все успеем, — заверила ее девушка-администратор. — Если понадобиться, подключим студентов художественного училища.

Оживленно переговариваясь ученики студии покинули помещение.

— Эдуард Евгеньевич, позвольте вас познакомить с Анной Александровной. Она хочет попробовать свои силы в живописи, — администратор представила нас друг другу.

Эдуарду Евгеньевичу было чуть больше сорока. Разумеется, как и положено представителю богемы, темные волнистые волосы до плеч в художественном беспорядке. Длинная прядь падала на глаза. В ухе крупная серебряная серьга с грушевидным жемчугом. Это делало Эдуарда Евгеньевича похожим на пирата.

Свободная рубашка заляпана краской, в руке остро заточенный карандаш.

— Очень рад знакомству, — кивнул он мне. — Надеюсь, вы вольетесь в наш дружный коллектив друзей живописи. Я расскажу вам, что мы можем предложить и как организовано обучение. И будет проще, если вы станете звать меня Эдуардом, — улыбнулся преподаватель.

— Тогда и меня зовите Анной, — а почему нет? Кому нужен официоз, тем более в художественной студии?

Эдуард подвел меня к свободному мольберту, прикрепил лист.

— Я преподаю графику и классический рисунок. Но если желаете, сейчас мы можем нарисовать что-то акварелью.

— Лучше акварель, графика для меня, пожалуй, жестковата и слишком минималистична, — зачем-то соврала я. Мне просто не хотелось, чтобы Эдуард оказался в своей среде. Пусть попробует увлечь меня рисованием с помощью нежной акварели.

— Вам не нравится графика, потому что вы с ней незнакомы, — Эдуард поставил на тумбочку рядом с мольбертом емкость с водой, акварельные краски, протянул мне кисть. — Итак, что вы хотите нарисовать? Пейзаж? Натюрморт?

— Розу, — я вспомнила картинки начинающего художника.

Преподаватель поискал что-то в одной из папок, лежащих на широченном столе, достал фотографию.

— Не с натуры? — удивилась я.

— Если бы я знал, обязательно купил бы розу. Но увы, сегодня в студии в наличие только кактус на окне и фикус в углу, — кивнул в сторону огромного фикуса Эдуард. — Придется довольствоваться фотографией. Но не расстраивайтесь, великий Альфонс Мухи и даже прерафаэлиты не гнушались пользоваться подобными приемами.